Шпионы иностранных разведок. Сборник рассказов

Ты же далеко, а в моем возрасте всякое может случиться, а они всегда рядом.

Кузин сразу же почувствовал себя виноватым. Мать его болела всю жизнь, сколько он себя помнил, но вернуться в Калинин после института не смог – встретил Марину, а та, раз побывав в этой мрачной маленькой квартирке, заявила категорично:

– Я тут жить не буду! Ни за что!

К тому времени она уже была беремена и вопрос свадьбы был решен. Заставлять ее, коренную москвичку, ехать в эту глушь он просто не мог. Так что его мать осталась одна.

– Спасибо, – уставившись в свою чашку, буркнул он.

– Так вот, – продолжила мать таким тоном, каким она объясняла в свое время детям в школе свой предмет, то есть дальше должен последовать вывод из ранее сказанного, – их следует отблагодарить.

Кузин растерялся. В этот раз он приехал к матери с пустыми руками. Когда Марина провожала его в Калинин, то давала с собой хоть что-то из того, что было в доме: коробку конфет, банку кофе или хотя бы пачку чая, ей на работе часто перепадали подобные «презенты».

– У меня ничего с собой нет, – сказал он матери, краснея.

– А ничего и не надо! Ты должен просто оказать им маленькую услугу.

– Какую?

– Взять с собой во Францию письмо для их родственницы.

Кузин старался лишний раз не конфликтовать с матерью, предпочитал игнорировать ее странные порой желания, но тут не выдержал:

– У нас был инструктаж! Нам запретили! – вспылил он, а потом осекся, чего он в самом деле, мать же об этом не знала.

Она округлила глаза, не понимая.

– Нам четко сказали, ничего не передавать отсюда на запад, – он постарался успокоится и объяснить матери почему он не может помочь ее гостям.

– Так это же просто письмо! – изумилась она, – обыкновенное письмо родственникам.

– Нам сказали, ничего не передавать, даже письма.

Кузин заметил краем глаза, что маминых знакомых эта ситуация совершенно не смутила, они не чувствовали никакой неловкости: Виталий спокойно продолжал пить чай, а его дама сидела с таким же отстраненным видом, как и раньше.

И тут мама обиделась.

– В кои то веки попросила тебя об одолжении, – сказала она совершенную неправду, – а ты мне отказал.

Кузину было хоть плачь, но он понимал, что дальше будет только хуже.