Память воды

– Лично я вижу тут полемику с «Грозой», – заявила спортивного вида девушка в полосатой футболке. И пошла чеканить, размахивая рукой:

Косым, стремительным углом

И ветром, режущим глаза,

Переломившейся ветлой

На землю падала гроза…

– Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал, – слегка перебил её парень в очках. – Искра, уймись, мы знаем К-когана.

– Время разбрасывать камни и время собирать камни, – сказала хорошенькая длинноногая девушка в белом беретике.

Что-то было в ней особенное, что отличало её от других.

– Да, Лилиана, – сказал Влад. – Коган разбрасывает камни, а я их собираю.

– Сейчас все разбрасывают камни, – строго сказал парень в гимнастёрке. – Вы что, радио не слушаете?

– Да, сейчас другие лозунги, – поддержала его Искра.

– Ну, лозунги меняются, – довольно легкомысленно заметила Лилиана. – Остаются вечные чувства.

– Это у вас во Франции вечные… чувства, – фыркнула Искра. – Лямур-тужур. Поэтому французы через два месяца фашистам сдались!

– Сейчас энергичное время, – сказал парень в гимнастёрке.

– Иногда надо остановиться и оглядеться, – возразил Влад.

– Когда оглядываться-то? – опять фыркнула Искра. – Если только в койке.

Парень в гимнастёрке почему-то заржал.

– Дурак, – сказала Искра. – Я имею в виду – если ты старик. Или больной совсем.

Последние слова почему-то показались Владу особенно оскорбительными. Он промолчал.

– М-может, Влад написал стихи б-будущего? – предположил парень в очках.

– Самое страшное в мире – это быть успокоенным! – отчеканила спортсменка.

– Искра, уймись. К-кульчицкого мы тоже знаем. Ты ещё «Б-бригантину» спой.

– И спою! – обрадовалась девушка в футболке и крикнула: – Ребята, споём «Бригантину»?

Тут же хором завели:

Надоело говорить и спорить

И любить усталые глаза.

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса

Трамвай летел сквозь солнце и листву, наполненный молодыми голосами:

Пьём за яростных, за непохожих,

За презревших грошовой уют.

Вьётся по ветру Весёлый Роджер,

Люди Флинта песенку поют.

… Влад проснулся от того, что солнце било ему прямо в глаза.

Трамвая не было.

Он подскочил и схватил телефон. И всё-таки успел записать стихотворение.

Маски

Уткнувшись в экран, Влад вяло жевал очередной кулинарный шедевр, приготовленный Ма. Почти не чувствуя при этом вкуса.