Осторожно, женское фэнтези!

Но в случае с единорогом у меня не возникло внутреннего неприятия его непохожести на обычного коня, словно я всегда знала, что он и должен быть таким – невероятным, нереальным, волшебным. Правда, судя по лепешкам на полу, какало дивное создание отнюдь не радугами.

– Недавно наши эльфийские друзья сделали воистину королевский подарок академии, – сказал Оливер, заметно померкший для меня рядом с единорогом. – Нет, само животное они нам не подарили, но поселили тут, дав нам возможность приобщиться к его магии.

Сами вы животное, милорд! Примат.

– Рискнете погладить? – спросил ректор.

Любуясь единорогом, я не сразу вспомнила, что эти существа безошибочно распознают девственниц и лишь их подпускают к себе.

– Поглажу, – заявила с вызовом.

Протянула руку, но единорог с фырканьем шарахнулся в сторону.

– Что и требовалось доказать, – глумливо констатировал Грин.

– Ничего не доказано, – не сдалась я. – Не могли бы вы отойти подальше? Оба. Простите, но вы не слишком похожи на невинных девиц.

Ну, иди же сюда, чудо чудное, не выставляй меня лгуньей. Хотя я лгунья, конечно. Но не беременная же! И девственница… в этом теле.

Единорог повел ухом, втянул широко раздувшимися ноздрями воздух и пошел ко мне. Шаг, второй, третий, и вот уже влажная морда уткнулась в мою ладонь. От этого прикосновения мурашки пошли по телу, а внутри разлилось такое тепло и умиротворение, что я позабыла, зачем все это, и, лишь когда единорогу наскучило тереться о мою руку и он отошел к кормушке, обернулась к Оливеру.

– Что и требовалось доказать.

Ректор поглядел на доктора.

– Единороги не ошибаются, – пожал плечами тот. – Видимо, я поторопился с выводами. Во время беременности организм женщины интенсивно вырабатывает особый белок, но в редких случаях его высокая концентрация в крови может быть вызвана иными причинами. Тут, очевидно, тот самый исключительный случай.

Грин врал так складно, что даже я почти поверила.

– Мисс Аштон, – поклонился мне милорд Райхон, – примите мои искренние извинения.

– Нет, милорд. Я понимаю, что вы стали жертвой чужой ошибки, – я бросила на доктора уничижительный взгляд и вслед за ректором покинула жилище единорога, пообещав себе любым способом вернуться сюда.

За оградой Оливер еще раз учтиво поклонился.

– Всего доброго, – лицо его не выдавало ни досады, ни неловкости, которую он обязан был испытывать.