Осторожно, женское фэнтези!

Сестры собрали инструменты…

Вскоре в операционной остались только мы с Грином.

Понятия не имею, что заставило меня подойти к нему.

– Доктор, я могу чем-нибудь помочь?

Он обернулся. Посмотрел на меня, и бессознательный ужас зашевелился под кожей, встопорщив волоски на руках.

– Анабель…

– Элизабет, – поправила я.

Внезапно Грин сцапал меня за воротник и притянул к себе.

– Начхать, кто ты, – прошипел мне в лицо. – Найди Анабель и скажи, что мне нужен кофе.

– Анабель нет, – прошептала я. – Она же уехала…

– Уехала, – он отпустил меня, посмотрел задумчиво на свою руку: пальцы заметно дрожали.

 – А кофе?

Голос его звучал растерянно, а в глазах отразилась такая обида – на меня, на Анабель, на весь этот мир, воспротивившийся тому, чтобы он получил заслуженную порцию бодрящего напитка, – что я решилась на еще большую глупость.

– Я могла бы сварить, если вы не против.

Стоило вспомнить, куда ведут благие намерения…

В следующее мгновение я узнала две вещи. Во-первых, не только ректор умел без подготовки открывать порталы и втягивать в них неразумных девиц.

Во-вторых, человек способен чувствовать, как у него на коже проступают синяки: Грин стиснул мое плечо так, что отпечатки его пальцев обеспечат мне долгую память о сегодняшнем дне.

– Всё там, – в своем кабинете он толкнул меня к столику у окна, где расположилась спиртовка с латунной джезвой. Рядом стояли чашки и банка с молотым кофе.

Не было разумных объяснений тому, что я не возмутилась подобной бесцеремонностью и не ушла, хлопнув дверью.

Словно сомнамбула зажгла трясущимися руками спиртовку, отмерила кофе, налила воды из кувшина…

В горле першило. Запах кофе – обожаемого кофе! – вызывал тошноту. Рубашка прилипла к спине, а пальцы стали холодными и влажными. Я перелила напиток в чашку и, рискуя разбить ее, донесла до стола доктора. Поставила рядом сахарницу.

Желудок скрутил болезненный спазм, но это мелочи в сравнении с ненавидящим взглядом Грина.

– Что за дрянь? – прорычал он, пригубив кофе.

 – Он несладкий!

– С-сахар перед вами…

– И что? Я должен сам положить его в чашку? – Грин почернел от злости… или у меня потемнело в глазах. – Идиотка! Какого ты пришла, если ничего не можешь? – он схватил чашку и швырнул в стену за моей спиной. – Вон!

Дверь я нашла на ощупь.

Вышла в коридор и, медленно переставляя ставшие ватными ноги, добрела до кабинета наставницы.

– Элизабет! – леди Пенелопу я уже не видела, только слышала ее голос.