Связаны прошлым

– Слышь, братуха, – шепчу в ухо, надавливая немного сильнее на вывернутую руку, – я жду фантастического вечера, иначе потом тебе мало не покажется, – отпускаю партнера по бизнесу, не забыв потрепать кулаком по голове, заставляя волоски чёлки устроить настоящий стихийный бунт.

– Макс, ты козел, – поправляя вылизанную прическу, причитает друг. Отчаявшись вернуть первозданный облик своему волосяному величеству, Сушинский, решает ответить на мою колкость, – обижаешь, всё будет в лучшем виде.

Отреагировав на мой молчаливый кивок задумчивым взглядом, Леха на некоторое время растворяется в собственных мыслях, но, опомнившись, как на духу выдает,

– А что там всё-таки с Настькой произошло?– В ушах звенит от пренебрежительного отношения к бывшей.

– Тебе так отчаянно хочется зацепиться за прошлое? – пытаюсь съехать с темы, пока всё не зашло далеко, и, скрывая возникающий в этот момент скептицизм, добавляю, – она уже не та, что раньше.

– Если Настя приходила, то ей нужна помощь, – тут же находится с ответом друг, отворачиваясь к окну, – причем серьезная помощь, – в ту же секунду его голова заходится в неспешном ритме подтверждения собственных слов, – иначе она бы не наступила на горло своей гордости.

– Нужна, – произношу без тени эмоций,  – в этом ты прав.

—Ты уже меня несколько дней маринуешь, а толку?  – интересуется Сушинский, вновь разворачиваясь ко мне лицом. – Сначала молчишь в тряпочку, затем яро цепляешься за возможность съехать с темы, сваливая по неотложным делам за границу, а потом и вовсе игноришь.

– Это не более, чем твои домыслы,  – ставлю точку в разговоре, заприметив открывающиеся ворота, что ведут на закрытую от посторонних глаз территорию. Кажется, что ни одна лишняя душа не просунется в это сборище разврата и порока. Но вся защитная мишура в виде тайных посланий, масок, анонимных приглашений – лишь жалкая попытка скрыть отвратительную суть самого мероприятия, внутри которого царит безрассудное безумие и вольность.

Удалившись от ярких вспышек фотографов, созванных на вечер лишь для того, чтобы запечатлевать лица присутствующих в разной кондиции, на большое расстояние, иду по тянущимся вдоль всей территории сада узким гравийным тропинкам, ограждённым с обеих сторон высокими кустами, прямиком в объятия душноты. Помпезность убранства ослепляет даже на улице, заставляя грудную клетку сжаться от чувства несправедливости.