Нечаянно беременна

Хоть к подруге, хоть в монастырь, хоть к черту на рога.

– А вы не маньяк?

– Нет. Честное слово.

Странно, но она мне сразу поверила. Кивнула, и капюшон чуть подпрыгнул в такт движению. Я отпер дверь и девушка вошла. Завозилась, снимая ботинки, аккуратно поставила их у дверей, прошла на кухню села на стул. Все так же в пальто, из глубин которого доносятся всхлипы. Я закатил глаза.

Вспомнил, что в аптечке была бабушкина валерьянки, от души накапал гостье в стакан с водой, пошёл инспектировать спальню, есть ли там вообще одеяла и подушки.

Когда вернулся, гостья была в коридоре. Ревела и натягивала свои ботинки.

– Вы куда? – поразился я.

– Я Рите позвоню… она спит конечно, но пустит. Простите.

Наступила одной ногой на шнурок второй, запнулась, начала падать. Я вздохнул – если уж начал спасать, надо спасать до конца. Подставил руки, успел поймать. Вздохнул полной грудью запах ванили напополам с валерьянкой. Успел увидеть кончик носа, который чуть блестел отражая свет далёкой лампы с кухни.

Девушка была лёгкой. Под тонким пальто вполне чувствовались изгибы её тела. Подумал вдруг – я сошёл с ума. Совершенно. Мало того, что спасаю девиц, которые возможно меня ограбят, так эту самую девицу вдруг ужасно поцеловать хочется.

И я себе уступил. Она так и возлежала на моих руках, я склонился и коснулся её губ. Они были мягкими, чуть обветренными. Девушка испуганно пискнула.

– Я никогда, ни разу ни с кем кроме мужа! – выдохнула она.

В коридоре полумрак.

– А может, самое время? – спросил, удивив самого себя я.

И буквально видел, как сверкнули в темноте её глаза.

– Давайте! – снова кивнула она. – Только свет не включайте, я стесняюсь…

Я нёс её в комнату и вспоминал – средства защиты в тумбочке у кровати есть. Когда подбираешь девушек на улице, они совсем не будут лишними.

А потом вдруг в сторону ушло. Только вязкая темнота, женское прерывистое дыхание, руки, которые сначала прикрывались, а затем спину мою обнимали, слава богу, даже о бабушке не вспоминал. Раз только отвлёкся, скользя ладонью по женскому бедру – на нем был длинный, ощутимый подушечками пальцев шрам. Замер.

– С дерева упала, – пояснила девушка. – В восемь лет.

И снова меня поцеловала и все потеряло значение.

Проснулся я в восемь утра. Постель помята.