Мама для дочки бандита

Я должна обнять малышку? Не знаю, спросить, как прошёл день? Поцеловать?

Но мужчина смотрел на свою дочь. Она бросилась к нему, он подхватил её на руки, и высоко-высоко подкинул. Девочка громко рассмеялась, а потом удобно устроилась в отцовских руках.

– Где ты был?

Она удивительно хорошо разговаривала, разве только картавила немного.

– На работе, принцесса. Сейчас поедим в моём кабинете, беги мыть руки.

Он спустил её на пол. Девочка посмотрела на меня. В её глазах не было и капли того обожания, что доставалось отцу.

Девочка убежала, меня снова взяли за руку и повели на второй этаж. Открылась одна из дверей – за ней огромная комната, со своей ванной и гардеробной, неведомая доселе роскошь. Сюда бы влезла вся наша с сестрой квартира.

– Девочка не любит маму, – осторожно заметила я.

– Тебя, дорогая, не любит никто, – бросил мужчина. – Ты тоже никого не любишь. Располагайся, пожрать принесут.

Он ушёл, я прошлась по комнате, заглянула в гардеробную, от которой захватывало дух. Только ничего из этого не приносило мне радости – все чужое, а я в доме у психа. Принесли ужин, он был настолько великолепен, что я, не смотря, ни на что, все же поела. Подумала – вот выпишут Свету, пойдём с ней в ресторан. Она сто лет не ела ничего вкусненького.

Ко мне никто не приходил, я ждала долго. Потом огромный дом затих – все легли спать. И я предприняла поход в гардеробную.

Гардероб изоьиловал платьями всех цветов радуги и всех фасонов. Стильными костюмами. Десятками туфель. Ни одни джинсы не были приспособлены для лазанья по заборам, и я просто надела самые скромные. Вот свитер был красив, мне, несмотря на ситуацию было стыдно его брать, словно ворую. Так же взяла ботинки с высокой шнуровкой, похожие на армейские и короткую куртку.

Открыла дверь в коридор. Тишина. Темно, но темнота неполная, иногда разбавляется ночными лампами светлячками, которые видели вдоль стен. Тихо прокралась на первый этаж. Лестница вела в просторный холл с камином, сейчас потушенным, огромным, человек на пятнадцать, диваном, высокими окнами и книдными полками у стен.

Ступени под ногами не скрипят, что не может не радовать. Шаг, ещё шаг, свобода все ближе.

– Ты опять уходишь? – спросил тонкий детский голос.