Любовь по завещанию

 – Основные движения только через час полтора пойдут. У вас проблемы?

А мне очень, ну очень нужно было выговориться, скрывать тайну от всех ужасно тяжело. А Ромочка, который все знает, в ответ на мои жалобы предложит свое крепкое плечо, но это я уже проходила. За плечом дальше пойдут отменные сексуальные утехи, причём большая их часть без моего участия.

– Замуж вышла, – вздохнула я.

И залпом выпила свой липко-сладкий розовый коктейль. Бармен посмотрел на меня задумчиво, почесал затылок, взворошив укладку.

– Вчера?

– Вчера, – со вздохом согласилась я.

– Вы его ненавидите?

Тут я посмотрела на него с подозрением, но симпатичный парниша невинно захлопал голубыми глазками.

– У вас просто на лице написано, – пояснил он. – Вы вся такая… одухотворенно грустная.

Я кивнула, да, я такая, попросила ещё выпить, только подешевле. За полчаса просадила две тысячи, но зато выговорилась, вроде легче стало. Не напилась, но немного похрабрела. Взяла сумку со своими вещами и пошла «домой».

По лестнице поднимаюсь так медленно, словно сумка моя весит тонну. В квартиру дверь открыла тихонько и стою. Может, соседа позвать? При нем убивать точно не станет. Но так тихо, что я вдруг надеюсь, что муженька просто нет дома. Захожу.

На кухне пусто, в гостиной тоже, в ванной и туалете тоже никого не наблюдается, кабинет пуст. Зато в моей комнате, прямо на моей кровати… Аверин собственной персоной. У меня даже дыхание перехватило. А потом ещё раз.

– Ты что, в моих штанах? – не в силах поверить глазам своим спросила я.

Это были мои любимые штаны, восхитительно огромные и тёплые, с мягкой резинкой, которая не давила на кожу. Они были идеальны, черт побери!

– Да, – с готовностью кивнул он. – Знаешь, удивительно удобно. Яйцам так… просторно. Они как заново родились.

– Можешь не возвращать, – застонала я и глаза закрыла.

Семейная жизнь это компромисс, напомнила я себе. А штаны после рождения в них яиц мне точно не нужны. Я бросила сумку на пол и только потом увидела здоровый чёрный чемодан на колёсиках, который нахально стоял у стенки.

У моей стенки! Повернулась к Захару. Смотрит на меня, ждёт, в моих штанах, на моей кровати, в глазах – смех. Надо мной его глаза смеются!

– Пошёл вон из моей кровати, – четко проговаривая сказала я. – Немедленно.

– Было ваше, – потянулся он, из под резинки штанов показался плоский живот, с тонкой полоской волос, сбегающих от пупка вниз. – Стало наше.