Любовь по завещанию

Поднялся наверх, лифта, разумеется, нет, квартира на пятом этаже, зато в подъезде чище, чем в моем родном хаосе. Раз в десять. Во всем можно найти плюсы, главное – постараться.

– Вы не думайте, что я буду за вами следить, – говорил Сергей Васильевич. – Я днем вовсе на работе. Жена у меня, правда, дома, зато в любой момент можете зайти за солью, она у меня хозяйственная.

– Восторг, – прокомментировал я.

– А следить за вами никто не будет, – снова успокаивал он меня. – Я может буду заходить, так совсем редко.

– Шикарно, – отозвался я.

Дверь в квартиру нараспашку, в прихожей валяются белые туфли. Такое ощущение, что Барби летела изо всех своих сил. Смысла я по прежнему не понимал. Мне для начала нужно как следует осознать, что мне и вправду вместе с ней год предстоит жить. Может напьюсь даже.

– Я заняла! – крикнула Барби. – Комнату заняла первая!

– Я горжусь тобой! – крикнул я в ответ. – Возьми с полки пирожок!

Сергей Васильевич умиленно улыбнулся. Зачем Барби так летела, если квартира трехкомнатная? Я прошёл внутрь. Большая проходная гостиная, с диваном в форме буквы П посередине. За одной из дверей шум – женушка обживается. Я пожал плечами и открыл другую дверь, мне все равно, где спать, хуже уже не будет. Оказалось, будет.

– Не переживайте, – хихикнул нотариус, теперь уже сосед.

Потому что во второй комнате – кабинет. Здесь есть десяток книжных шкафов, огромный стол, монументальное кресло и крошечная софа. Всё. Я повернулся и посмотрел на диван в гостиной. В проходной гостиной. И почувствовал острое желание развестись немедленно.

– Я за вами не слежу, совсем, – напомнил ещё раз Сергей Васильевич, а потом спохватился.

Он ушёл, а я остался, в своей тюрьме на ближайший год – это если раньше не сорвусь. Или не сопьюсь. Выпить хочется, но ещё рано. У меня созрел коварный план – дождаться, пока Барби выйдет из комнаты и занять её. Но она, казалось, окопалась там навечно, а должна ведь за вещами уехать, у неё кроме платья ничего нет. Я терпеливый, я дождусь.

Сходил на кухню. Холодильник не просто пуст, он выключен, в шкафах одна лишь пыль.