Тайник вора

– Ты не лыбься, дело делай. – Валет явно нервничал. – Уже две минуты прошло.

– Спокойно, братишка, спокойно. Всё будет в ажуре. Ты не дергайся и меня не заводи, а то ненароком не тот проводок перекушу.

Корецкий, прижавшись к стене, молчал. По бледному лицу можно было определить степень неимоверного страха, которую испытывает человек в подобных ситуациях. Полностью парализованный происходящим, он всё сильнее прижимался к стене, моля бога только об одном, чтобы она раздвинулась и выпустила его из столь ненавистного ему пространства.

– Ну вот и всё, – облегченно вздохнул Дохлый, – можете открывать дверь.

Он с видом победителя глянул на Валета, затем, удовлетворенный отразившимся на лице того удивлением, бросил взгляд на Андрея:

– А ты чего, молодой, с лица сошёл? Не боись, все будет в ажуре.

Валет посмотрел на часы.

– Надо же, за пять минут справился. Слушай, Дохлый, а ты уверен, что эта машинка не сработает?

– Откроешь дверь, узнаешь.

– Ну ты даёшь.

Он подошёл к двери и, достав из кармана нужный ключ, осторожно вставил тот в замочную скважину.

Несколько бесшумных щелчков замка заставили массивную, внушающую опасения дверь отойти в сторону.

– Ну, Дохлый, с меня пузырь, – облегченно вздохнул Валет.

Бесшумно шагая по коридору при этом прислушиваясь к собственному дыханию, они быстро поднялись на второй этаж.

– Свет включать не будем. – Валет, похоже, поверил в удачу.

Корецкий направился прямо по коридору. Пройдя мимо нескольких дверей, остановился у той, которая имела наиболее солидный вид.

С первого взгляда чувствовалось, что этот монстр насквозь проникнут собственной значимостью. Какой-то особенный дух исходил от сверкающей лаком главной хранительницы недр кабинета. Если бы она могла говорить, то уже давно бы визжала и скрипела, отчаянно хлопая по косяку, призывая всех, кто был в здании, прийти ей на помощь.

Кабинет был обставлен дорогой, старинной работы мебелью. В первую минуту могло показаться, что это не офис вовсе, а антикварный магазин. Огромный двух тумбовый стол со множеством письменных принадлежностей, два глубоких кресла у камина и журнальный столик между ними. Дополнял буфет, возвышающийся у стены на изогнутых ножках.