Тайник вора

И только глаза, словно разбушевавшийся в ночи костер, горели невообразимым пламенем, отчего казалось, взгляд его был наполнен ожиданием предстоящей встречи.

Заглянув в глаза, Николай понял: для того, чтобы решиться на разговор, Дохлому пришлось пережить многое. Тайна, которая жила в нем, словно червь, выедала его, не давая покоя ни днем ни ночью. И вот, решившись наконец исповедаться, он будто избавлялся от непосильного груза, перекладывая его на плечи Николая. Делал он это сознательно, но страх, что Матерый откажется, одолевал и мучил его.

– Привет! Ты уже здесь? – Николай присел на плиту.

Оглядевшись, прокашлявшись, окинул Матёрого изучающим взглядом.

– За собой никого не приволок?

– Вроде нет.

– А о нашей встрече никому не говорил?

– Слушай, Дохлый, ты меня за кого держишь? Я тебе, что, лох? Говори, зачем звал, а то мне, знаешь, особо тоже некогда волынку тут с тобой разводить.

– Потерпи. Скоро всё узнаешь. А предосторожность моя не просто так, будь уверен, на то есть основания.

– А я-то думаю, чего это ты такой дерганый, весь как на шарнирах.

– Будешь тут дерганым. Дело-то у меня непростое, а тут как назло пасти меня начали, да так, что даже в сортир провожают. Я уж хотел было предложить им рядом у параши постоять да газетку помять, но, боюсь, не поймут. Не те люди.

– Ясно. У кого-то есть большое желание пообщаться с тобой. – Николай достал из кармана пачку сигарет.

– Это точно. – В глазах Дохлого вновь вспыхнул огонь: – Слушай, Матерый, а дай-ка ты мне закурить, давно я этим делом не баловался.

– Ты же не куришь, да и нельзя тебе.

– Давай, давай. Мне сегодня всё можно. Я бы сейчас и от стакашки не отказался, жаль только никто не предлагает. Праздник у меня сегодня.

Какое то время Матерый и Дохлый молча покуривали, всматривались в высокий дощатый забор, непроходимой стеной стоявший перед ними.

Всё, что было за непреодолимой преградой дышало свободой. И это поющее слово жило в душе каждого зэка от первого до последнего дня.

Матерому оставалось чалиться три месяца. И чем ближе был этот день, тем медленнее тянулось время.

Николай аккуратно затушил сигарету и вопросительно посмотрел на Дохлого.

– Ну что, перекурили? Может перейдем к делу?

Дохлый вздрогнув, взглянул на Николая.

– Не гони. Видишь, я на измене.

Поднявшись с плиты, огляделся.

– Послушай, Матерый! Тебе сколько осталось чалиться?

– Три месяца.

– Счастливый ты. Три месяца пролетят, не заметишь.