Последние пылинки

Дед задумчиво глянул на внучку, стиснул полотенце в руках.

– На-а-мальна…

Только вот левая половина его лица не двигалась.

Ужас, проступивший в Настиных глазах, был почти осязаемым. Дед чуть качнулся в сторону, видимо, испугавшись этой гримасы, но Настя уже взяла себя в руки:

– Дед, спокойно, – твердо сказала она, и даже дрожь схлынула. – Скажи мне, как тебя зовут?

Он всплеснул руками, отвернулся. Заторможенный, слабый. А ведь счет идет на часы.

– Деда, – позвала Настя голосом, не терпящим возражений.

– Што я тебе-е, совсем ду-уак?

– Скажи мне свое имя. Пожалуйста. Это важно.

Он чуть пожал плечами, открыл рот и… ничего не ответил. Пожевал губами, словно пытаясь нашарить нужное воспоминание, а потом снова растерянно глянул на нее.

– Семяшкин… – подсказала она, и дед кивнул. Но имя так и не вспомнил.

Думай. Вспоминай. Асимметрия лица – раз. Не может вспомнить имя – два. Что третье?!

– Руки! – она слетела с кровати, и дед снова качнулся. – Деда, вытяни руки перед собой. Пожалуйста, не спорь и ничего не говори! Просто вытяни.

Он вытянул. Левая рука приподнялась, но слабее, чем правая.

Инсульт. Это инсульт.

– Сиди и ни о чем не беспокойся, – бодро сказала Настя, улыбнулась даже и побежала в коридор.

– Э-э! – крикнул дед ей в спину, но нужно было спешить.

Она нашла телефон в куртке. Набрала «03», не сработало. Это же мобильник, черт! Позвонила в «112». Гудки. Гудки. Быстрее, ну!

– Оператор сто двенадцать, слушаю вас, – голос показался ей до ужаса спокойным и беспечным.

– Здравствуйте. Дедушка, Семяшкин Валерий Николаевич, восемьдесят три… четыре года. Плохо говорит, лицо перекошено, руки слабо поднимает.

– Когда дедушку в последний раз видели?

– Что?..

– Когда видели его в последний раз? Раньше бывали нарушения речи?

– У моего сильного и здорового деда инсульт! – заорала Настя так, что сама испугалась своего крика. – Извините. Пришлите скорую, пожалуйста!

– Незачем так орать. Диктуйте ФИО, дату рождения и адрес.

Настя, путаясь и едва сдерживая рыдания, что комом подступили к горлу, набормотала что-то и бросилась в спальню. Дедушка пытался встать, опираясь на здоровую руку.

– Нет-нет, сиди, сиди! – Настя подскочила к нему, усадила обратно. – Как себя чувствуешь?

– На-амальна, – ответил он. – Куда… звон…

– Звонила? – он медленно кивнул. – В скорую. Надо, чтобы они проверили. Ты странно говоришь, дедуль.

– На-амальна! – в его глазах мелькнул испуг.