Змеиный Зуб

Рама отцовского портрета сияла ярко, однако сам он будто оставался в тени, не удостаивая дочь взглядом.

С Сепхинором она попрощалась ещё у себя в будуаре и оставила его досыпать. С Эми поболтала на кухне. Глен, вестимо, не собирался давать ей аудиенцию, поэтому оставался лишь каменщик.

– Банди, можешь подойти на минутку? – попросила она аккуратно.

Тот отвлёкся и с готовностью приблизился, а затем развернул к ней стул от обеденного стола и сел напротив.

– Да, миледи?

– Как твои успехи на бирже?

– Потихоньку, полегоньку.

– Верно, – улыбнулась Валь. Сперва Банди казался ей скользким типом, но теперь она чувствовала, что они отлично понимают друг друга. Без лишних слов, как говорится.

Она нерешительно замолкла, не зная, говорить ли то, что собиралась. Но взгляд Банди давал понять, что он ждёт именно этого. И тогда Валь, склонившись к нему поближе, сказала тихо:

– Не подумай, что я не могу положиться на собственного мужа.

Золотистый взгляд бывшего каторжника стал острее. Он понимал, о чём она. О том незаметном чувстве тревоги, которое охватило остров.

– Можете на меня рассчитывать, – ответил он без тени лукавства.

Вальпурге стало легче, и она виновато улыбнулась. Она не хотела показаться пугливой, но… теперь она знала так много, что ей было неспокойно буквально от всего. И она никак не могла дождаться, когда же газетчики возвестят победу Адальга.

Пережить эти последние часы тьмы перед рассветом труднее всего.

Их молчание нарушил топот копыт на подъездной дороге, и настала пора прощаться. Вальпурге это тоже далось непросто; уходя из дома, она отдавала себе отчёт в том, что это первый её праздник Долгой Ночи без семьи. Отдельно от мягких ковров, узорчатых гобеленов, что вышила мать; отдельно от радужного света цветных стёкол и множества свечей; вдали от шорохов родного очага и задумчивого взгляда удава из галереи на втором этаже.

С другой стороны, Эпонея – тоже её семья. И, хоть её никак не назвать Видирой, она так радушна и так дружелюбна, что от неё тяжело уходить.

А иногда хочется позволить себе быть с тем, кто не требует никакого особого обращения. Валь поняла это впервые для себя, и также впервые решила разрешить себе такую мысль.

Тем более, Эпонея была беспредельно счастлива её видеть.