Книга царей

Проводя изыскания, Апалос обнаружил потайной ход в восточной части стены бывшего храма. Пройдя тридцать четыре ступени вниз, исследователь оказался в тоннеле высотой с человека. Дальше тоннель раздваивался: один проход вел к Кремлю, другой уходил к Симоновскому проезду. Кроме ходов, Иванов обнаружил прикованные к стенам цепями скелеты, железные двери, разделяющие отсеки переходов.

Иванов готов был продолжить исследования и продолжил бы, если бы не сотрудники НКВД, которым приказали опечатать дверь и выставить охрану.

– А что стало с Ивановым?

– Скоропостижно скончался.

Стоило Вере Сергеевне замолчать, как нервно заерзал на стуле Дмитрий. Становилось ясно – в разговоре требовалась передышка.

Приложив ладонь к чайнику, хозяйка дома произнесла:

– Остыл. Самое время налить горяченького.

Дмитрий, проводив взглядом профессоршу, вопросительно глянул на Мостового.

– Что скажете, Федор Николаевич?

– В жизни не слышал столько всего интересного.

– В таком случае, почему на лице тоска?

– Потому что не вижу связи между библиотекой Грозного и убийством Мытника.

– Связь в том, что Мытник мог догадываться, где спрятана библиотека.

– Это первое, о чем я подумал, когда заговорили о тайниках в Кремле. Но когда Вера Сергеевна начала рассказывать, кто и сколько искал библиотеку, мысль исчезла. Почему – не знаю. Исчезла и все.

Поднявшись, Мостовой подошел к окну и минуту стоял без движения. Развернувшись, вернулся к столу. Выдвинув стул, Федор Николаевич присел так, что спинка оказалась спереди.

– Знаешь, час нахожусь в этой комнате, час из головы не выходит книжка Мытника. Почему еврей написал «Книга Царей», а не «Библиотека Царя»? Или, к примеру, «Книги Царей»? Чувствуешь разницу?

– Разница в том, что речь идет об одной отдельно взятой книге?

Хлопнув в ладоши, Мостовой встал, развернул стул в обратное положение и облокотился на него как на трибуну.

– Именно! Мытник сделал запись относительно одной взятой книги, не десяти и уж тем более не сотни.

– По какому случаю аплодисменты? – Произнесла профессорша, входя в гостиную с чайником в руках.

– Федор Николаевич предполагает, что запись книжке убитого подразумевает не библиотеку в целом, а отдельно взятый экземпляр, – ответил за себя и за Мостового Дмитрий.

– Отдельно взятый?

Поставив чайник на стол, хозяйка дома посмотрела в глаза полковнику. Сделала она это изучающе, будто пытаясь понять, что у Мостового на уме.