Книга царей

Вера Сергеевна, выйдя из-за стола, направилась к выходу.

– Куда это она? – Проводив профессоршу взглядом, спросил Мостовой.

– Не знаю, – ответил Дмитрий, находившийся, как и полковник, в недоумении.

Через минуту дверь распахнулась. На пороге возникла фигура Веры Сергеевны, в ее руках был альбом с фотографиями.

Подойдя к столу, профессорша раскрыла альбом и вынула вырезку из журнала.

– Софья Палеолог – главное действующее лицо в истории с библиотекой Иоанна IV. Византийская царевна, бабка Ивана Грозного.

– Бабка Грозного?

Впившись глазами в портрет женщины, больше похожей на восковую фигуру, чем на живое лицо, Федор Николаевич не верил своим глазам.

– Останки Софьи Палеолог хранятся в Архангельском соборе Московского кремля, – продолжила говорить Вера Сергеевна. – В возрасте девятнадцати лет Софья вышла замуж за князя Московского Ивана III, будущего деда Ивана Грозного. Получив в качестве приданого библиотеку, принадлежавшую последнему императору Византии Константину IV, Софья выписала из Италии знаменитого архитектора Фьораванти, повелев тому построить под Кремлем белокаменный тайник.

По мнению историков, она же подсказала Ивану Васильевичу, как перестроить Кремль, сделав его белокаменным. Впоследствии библиотека была помещена в тайник.

– Библиотека! Библиотека! – Произнес Мостовой. – Что было в библиотеке такого, если о ней говорят как о сокровищнице культуры?

– Неизвестные поэмы Гомера. Труды Аристотеля, Платона. Древнейшие Евангелия – все, что способно перевернуть историю христианства.

Многие книги инкрустированы драгоценными камнями, имеют кожаные, закованные в золотые переплеты, обложки с миниатюрами, от которых невозможно оторвать глаз. Сами книги бесценны, не говоря о том, что таят в себе их страницы.

– И сколько их было всего?

– Как утверждают историки, не одна сотня.

Ожидая чего угодно, но только не того, что расшифровка записи Мытника приведет к поискам библиотеки Ивана Грозного, Мостовой почувствовал, что начинает плохо соображать.

«Книга Царей», печать, единорог, принцесса византийской империи – все смешались в водовороте мыслей.

Ослабив узел галстука, Мостовой с видом растерявшего уверенность гостя откинулся на спинку дивана.

– Вам нехорошо? – Всполошилась Вера Сергеевна, подав знак внуку, чтобы тот принес воды.

– Не надо, – остановил порыв профессорши полковник. – Мне и хорошо, и плохо. Хорошо от того, что за два часа я узнал больше, чем мог познать за всю прожитую жизнь.