Книга царей

– Не проще было выбросить книжку?

– Не проще. Молодым свойственно расставаться с вещами легко. Пожилые хранят в них частицу себя. И потом, не надо забывать, что Мытник был евреем, а евреи к вещам относятся более чем бережно.

Прозвучавшая в словах полковника убедительность должна была подействовать как призыв к размышлениям.

Уйдя в себя, реставратор какое-то время смотрел на чашку с видом человека, умеющего двигать предметы взглядом. Чашка должна была начать ползти к краю стола.

Вместо нее дернулся Евтушенко.

– На иврите, говорите?

– Да. Мытник был евреем.

– У вас случайно нет с собой копии?

– Случайно есть.

Вынув из кармана пиджака сложенный вчетверо листок, Мостовой протянул его Дмитрию.

Евтушенко долго рассматривал листок, но потом, вместо того чтобы вернуть, подошел к шкафу и снял с вешалки куртку.

– Надпись следует показать бабушке.

– Чьей бабушке? – Не понимая, о ком говорит реставратор, переспросил Федор Николаевич.

– Моей, Вере Сергеевне Евтушенко.

– Зачем?

– Затем, что темой ее докторской диссертации была «Царь-Книга».

– Но ведь ты только что сказал, что в книге нет ничего такого, что могло бы заинтересовать уголовный розыск.

– В этой – нет. Но есть другая, тайн в которой не перечесть.

– Другая?

– Послушайте! – Воскликнул реставратор. – Вы хотите знать секрет «Книги Царей»?

– Хочу, – произнес Мостовой.

– В таком случае делайте, что вам говорят.

То, насколько возбужденным выглядело лицо Евтушенко, не могло остаться незамеченным. Натасканный на изменения в психике людей взгляд полковника определил: что-то здесь не так. А коли не так, не стоит прежде времени рвать нервы. Доберемся до бабушки, а там, глядишь, и прояснится, про какую такую книжку сболтнул внучок.

––

Старушка встретила гостей незавуалированным удивлением или, как отметил про себя Мостовой, со стариковской настороженностью, сквозь которую читалось: «Что за человек полковник Мостовой и почему так взволнован Дмитрий?».

Подобного склада женщин Мостовой виде только в кино – и то когда на экране происходили действия времен Наташи Ростовой и Пьера Безухова.

Евтушенко представляла собой класс современной интеллигенции, сумевший сохранить образ, присущий дамам высшего сословия конца девятнадцатого столетия: манера говорить, при этом четко выговаривая каждый слог.