Оленьи сказки

Впрочем, это ее не расстраивало. В конце осени, когда лес уже не требовал так много внимания, у Руты появлялось свободное время. Обычно она плела корзины на продажу. Этому ее научила жена бывшего лесника. Долгая и кропотливая, работа приносила доход и не давала заскучать.

В этом году Рута уже успела набрать ивовых прутьев, но с Олененком никак не могла добраться до них. Приближалась зима, а у Олененка совсем не было теплой одежды, и если жилет и пару рукавиц Рута легко могла связать ей сама, то достать сапоги оказалось непросто.

Рута умела снимать мерки, но не могла прийти к сапожнику с таким заказом. То, что она живет одна, ни для кого не было секретом, и внезапная просьба вызвала бы волну слухов. Рута глубоко задумалась. Сейчас ей бы пригодилась помощь, но она не знала ни одного человека, которому решилась бы доверить свою тайну.

Теплое кресло уютно обнимало, за окном смеркалось, и ей все труднее становилось следить за петлями на спицах. Она на мгновение прикрыла веки и очнулась уже от порыва холодного ветра.

На пороге стояла Олененок: щеки и кисти покраснели, а наспех сделанная коса растрепалась.

Олененок часто дышала и растирала замерзшие ладони, но стоило ей заметить Руту, как она тут же пошла к ней и беззастенчиво устроилась на коленях.

– Ты почитаешь мне? – с надеждой посмотрела она на Руту.

– Нет, не сейчас.

– Ты сердишься?

– Я не могу на тебя сердиться, когда ты сидишь у меня на коленях. – Рута обняла ее и коснулась губами макушки.

 – Но сейчас у меня есть дела, а ты можешь почитать и сама.

– Я не умею!

– Умеешь. – Рута осторожно столкнула Олененка с колен и поднялась.

Прежде Олененок действительно не умела читать, но Рута потратила не один час для того, чтобы медленно и не без ошибок, но все-таки Олененок научилась продираться сквозь строчки книг. Истории захватывали ее, и Рута точно знала, что она не бросит начатую.

Олененок фыркнула и, взяв книгу, устроилась с ней в постели. Рута видела, как она морщит нос, хмурится и снова и снова вглядывается в страницу.

От этого ей одновременно хотелось улыбаться, плакать и говорить что-то нежное. Все внутри расцветало, и Рута могла бы сравнить это с влюбленностью, но, даже будучи влюбленной, она не чувствовала себя так уютно. Будто она вернулась домой после долгой разлуки.

Пока Олененок затихла над книгой, Рута взялась за плетение корзины. Тонкие и гибкие, прутья покалывали пальцы, но покорно складывались в узор.