Оленьи сказки

Милда моя общается с прачками из замка, и она рассказывала мне, что в ту ночь, когда случилось нападение, в замке была ведьма. Как там ее? Имя такое женское, как пудра или выдра. – Вилкас задумался.

– Ау?дра, – внезапно к разговору присоединился новый голос. – Я ее знаю, моя жена ходила к ней за какими-то травами. Да и не только она. Говорят, королева была с ней дружна.

– Спасибо, Купрос. Так вот: говорили, будто ведьма, чтобы спасти принцессу, спрятала ее душу в вазочку. Вы помните эти вазочки, белые такие, с маками, их раньше дарили всем девушкам, я сам своей Милде дарил?

– Я помню, – вновь отозвался Купрос.

 – Только что-то не видно их давно, я хотел дочке купить и не нашел.

– То-то же! – довольно вскрикнул Вилкас, и Йонас, прежде напряженно вслушивающийся, вздрогнул от неожиданности. – С тех пор этих вазочек нигде не видно. И я ни на что не намекаю, но Линас так уверен в честности нашего любимого короля…

– И продолжаю быть. Ведьмы – выдумка, а эти вазочки всего лишь вышли из моды.

Будто ты не знаешь, как быстро меняются женские вкусы.

– Я знаю только то, что ты зануда. – Вилкас ударил Линаса в плечо, и они оба потянулись к кружкам.

В голове у Йонаса никак не укладывалось услышанное. И дело было даже не в возможных намерениях короля. Нет, будоражило Йонаса другое: он всегда считал пропавшую принцессу погибшей. Разве могла маленькая девочка, даже если она и сбежала из замка, выжить в одиночку? Да и всем было известно: ни одна живая душа не вышла за ворота в ту ночь.

Но теперь все изменилось. Ведьма. Как Йонас мог не подумать о ведьме?

Йонас, как никто другой, был уверен в том, что ведьмы существуют. Он своими глазами видел, как старуха обратила в белку мальчишку, который воровал яблоки из ее сада. И пусть никто не верил ему, а мальчишка через несколько дней вернулся человеком и отказывался сознаваться, Йонас знал: ему не привиделось. И что мешало ведьме и в ту роковую ночь выпустить принцессу из замка ласточкой или воробьем?

И вновь идея, которую он давно оставил как безнадежную, загорелась в его сознании.

Он мог вернуть принцессу домой. За это король, конечно же, щедро наградил бы Йонаса. Может, даже сделал бы его герцогом, и тогда никто не посмел бы вспомнить о его прошлом. Он стал бы героем, а героям положена только слава. И, быть может, все невзгоды вели его именно к этому? Йонас мечтательно улыбнулся.

С небес на землю его вернул резкий взрыв хохота.