Мертвые кости, живая душа

Арко дергано поклонился и метнулся в щель, на этот раз оставив на ее краях пару кусков ткани со своей одежды – так торопился, что даже не поберег свои вещи.

Мойра было посмотрела с тревогой ему вслед – но тут же успокоилась. Она побаивалась оставаться наедине с Герцогом, но ведь тут с ними был еще ее защитник – скелет, и Герцог сам сказал, что это не его посланник. Значит, у нее были шансы, что ее защитят и тут. Кроме того, а что этот Арко-то мог сделать? Даже если бы захотел. Он, кажется, боялся герцога до паники и истерики, и уж точно ничем не стал бы мешать тому, даже вздумай он отрезать Мойре что-нибудь просто ради развлечения.

– Я понимаю, что это место кажется тебе странным, – внезапно нарушил пустое молчание Мертвый Герцог. – Но так устроен этот мир, и наше место здесь, в основании Святого Престола. Ты хочешь что-то спросить?

Она даже и не знала. Вопросов было столько, что впору свитки записывать с ними, и задавать последовательно следующие пару лун без перерывов.

И из-за того, что их было так много, выбрать какой-то один казалось невозможным.

– А отсюда когда-то кого-то выпускают? – наконец, решилась она, глядя на него снизу вверх и ища хоть какого-то выражения, какой-то реакции на его лице.

– Нет. До тех пор, пока не наступит конец времен.

Нет – она никогда не покинет это сумрачное место. Никогда.

И еще раз.

– Значит, я навсегда останусь тут?

– Ты навсегда останешься тут, Моора.

– Но я не хочу, – беспомощно сказала она.

– Отсюда нет выхода даже мне, пока я жив.

Мойра сжала руки в кулаки, пытаясь отогнать напряжение за глазами. Ей только плакать не хватало, после всего, именно сейчас, на глазах у Герцога, из всех живых, да еще и у одного мертвеца.

– Когда я умру, Святой Дааро покинет эту обитель, – тем временем рассказал Герцог, и до Мойры через ее с трудом сдерживаемый ужас едва дошло, что он говорит о себе.

– Но почему нельзя выйти? Тут нет выходов наружу? Никаких?

– Постепенно ты все поймешь, – покачал головой Герцог. – Но знай уже сейчас, в том наше служение Святому Престолу и Императору, чтобы пребывать здесь, под землей, и служить надзором и опекой для всего, что мертво.