Мертвые кости, живая душа

Один из мужиков уперся руками в колени и наклонился пониже, разглядывая ее. Мойра замерла, не решаясь дергаться в своих путах.

– Гляди-к, девка! Молодая, к тому ж.

– Девка. Это ж когда последний раз девок-то скидывали?

– Дык лун пять буде, – первый мужик наклонился еще пониже.

– Тогда Каду и Астару сбросили. Какие ж из них девки?

– Дык не мужики же!

– Одна шлюха, вторая старуха. А тут девка. Натурально. Молоденькая.

Первый, опираясь локтем на колено, вторую руку протянул к Мойре, и она задрожала от страха.

Из огня попала в полымя – и если и живая, то, может, и зря.

– Тыщу лет девок не щупал.

– Да тебя спустили сюда всего лет пятнадцать как! Какая ж тут тыща лет!

– Да все едино. Тыщу лет. А эту, небось, Мертвый герцог себе заберет.

– Да уж точно заберет. Ему нужнее.

– А я тыщу лет девок не щупал, – рука мужика дрожала, и Мойра дрожала от страха тоже, когда он ее касался. – Авось, не убудет от Герцога-то…

– Да ты чего? Ему нужно девку тащить, слышь?

– Да не убудет от него ж, если я ее маленько того.

Попробую.

– Стой, ты что ж? Герцог потом тебя прикокнет!

– От Герцога не убудет. Я немножко попробую, вот чо. А ты, если не хочешь, ты не мешай. Не мешай просто, уйди, вот.

Он плюхнулся на колени в грязь, протянул обе руки к Мойре и стал пытаться задрать ей юбку рубища, но веревки ему мешали.

Девушка дергалась, умоляюще глядя на второго мужчину, но тот только отворачивался.

Но потом она замерла, потому что увидела движение чуть дальше. Статуя, или, может, Святой медленно поднимался на ноги, с шорохом, с тихими стуками – но видела это только Мойра, потому что двое других были слишком заняты.

Он шуршал, немного хрустел, ему было тяжко и трудно, но он распрямился, перехватил щит, выкинул обломок копья, и шагнул к ним. И чем ближе он подходил, тем сильнее росла надежда Мойры – а мужчина все более остервенело драл ткань ее одежды, пытаясь добраться до тела.

Тот, кто двигался к ним, был огромным, высоким, его кости немного поскрипывали, словно суставы были соединены штырьками или железной проволокой, на нем была позвякивающая кольчуга, кожаные высохшие сапоги. Это не был Святой – у Святых сухая плоть льнет к костям, не опадая с нее, а этот был просто скелет без следа покровов, но он шел к ним размеренно и спокойно, и точно так же спокойно опустил с грохотом свой щит на голову пыхтящего от усилий мужика.