Мертвые кости, живая душа

У ворот, под благословением Святого Антрия капитан передал Святого Гаало в руки сержанта на лошади, и тот, придерживая свою ношу, не разгоняя коня, чтобы не растрясти, двинулся прочь. Мойра кинулась было за ним вслед, но капитан ловко поймал ее за рукав.

– А ты-то куда?

– Как куда? За ним.

– В Святой хор тебе хода все равно нет. Справятся без тебя, передадут его. А ты ночь отдохни и обратно иди, откуда ты там? Гостевой дом на следующей улице прямо, увидишь, не ошибешься.

– Спасибо, – ответила Мойра, не сводя глаз с удаляющегося всадника.

Капитан, впрочем, зорко следил, чтобы она не свернула куда не надо, поэтому пришлось идти совсем в другую сторону – но девушка то и дело оглядывалась, словно что-то еще должно было случиться.

Она стояла уже у самого поворота, ее толкали и пихали проходящие мимо, когда конь всадника словно споткнулся, встал на дыбы – и тут же, не выдержав резких движений, голова Святого Гаало рухнула в грязную пыль городской дороги.

Мойра впилась в щеки руками, затыкая себе рот, чтобы не закричать и бросилась туда – хотя что она могла сделать?.

. Она видела, как прохожие бережно подняли голову и свалившийся убор, и подали обратно стражу на коне и тот, более не пытаясь быть деликатным, припустил во весь опор.

Когда Мойра добежала до места падения, его уже и не видно было в сети улочек вдалеке.

– Как неладно-то вышло, – прошамкала старуха, которая сидела там, в тени.

– Да что неладно-то, бабуся? – спросил крутящийся возле нее малец, ее, может, внучек.

– А вот то и неладно, не успели Святого до Хора, значит, довезти. Не вольется его душенька в сонм голосов, не разделит мудрость с остальными.

– Но всего чуточку же не успели, – сказала Мойра, поворачиваясь к ней и глотая злые слезы. – Совсем же чуточку!

– А это, девонька, и не важно. Чуточку, не чуточку. В Рай, знаешь, тоже иногда без чуточки не пройти, а тут и так же. Дошел Святой до Хора – быть ему среди голосов, не дошел – нет.

– И что … что теперь с ним тогда будет?

– Святые говорят, что тогда сгинул без памяти и следа, – наставительно сказала старуха. – как обычный человек, а то, может, и хуже, потому что мы-то все встанем на последний суд и последнюю битву, в очищенной плоти своей, молодые и сильные. А Святой-то … уже и нет.

Мойра всплеснула руками, прижала ладони к глазам, чувствуя, как слезы подкатываются изнутри, но заплакать почему-то не смогла.