Мертвые кости, живая душа

Тут и там гости просыпались, вскрикивали, в ужасе хватались друг за друга, кто-то уже и полз поближе к Святому Гаало.

– Что это? Мертвецы? – испуганно спросила Мойра. – Воспоминания?

Святые не знают эмоций, не знают сомнений.

“Хуже, дитя Мойра,” – ответил он. – “То живые.”

То же самое спрашивали другие постояльцы у хозяина, вслух, громко, кто-то даже истерично, перекрикивая стук и грохот снаружи.

– Всадники на клыкалах, – буркнул хозяин, упираясь могучими плечами в дверь, трясущуюся под градом ударов.

 – Повадились, вишь! Давеча Осеньское в землю втоптали, один Святой у них, его забоялись, в дом старейшин не зашли. Только там людишки и спаслись. А с нами вот, тоже есть Святой. Сдюжим.

Врет, почему-то подумала Мойра. Врет хозяин. Не про всадников, не про Осеньское, а про то, что Святого испугаются дикие кочевники.

Мойра только слышала, что так бывает – на ярмарке рассказывали, как диковину, и приносили путники такие вести, или свои же, возвращаясь откуда-то.

Прикосновение.

“Приходит время мне защитить тебя и их. Но без помощи твоей не справится, бо слаб я телом. Ускользаю я и теряю свой путь.”

– Что мне делать, Святенький Гаальчик? – блеклым, испуганным шепотом отозвалась девушка.

“Подними меня, и как прорвутся внутрь, держи меня и руки мои поднятыми. Сам я рук не воздену более.”

“Да крепче держи – опустишь, все пропадете”.

“Мне не страшно пропасть – но вам страшно.”

– Я все сделаю, – пообещала Мойра.

 – Я сделаю.

“Верь мне, бо всю силу свою я вложу, чтобы защитить тебя, дитя Мойра. Дойди до цели своей, и домой возвернись.”

– Мы вместе до Святого престола дойдем, – горячо пообещала Мойра. – Вместе дойдем! И сейчас отобьемся, и дойдем, вот увидишь, Святенький Гаальчик!

“Время, дочь Мойра”, – коротко сказал он, и девушка, собравшись с силами, с грохотом поволокла его кресло вместе с ним по выскобленному полу ближе к дверям. Там же остановилась, дожидаясь, вся напряженная и взбудораженная, и все равно чуть было не прозевала, или ей так показалось?

Словно медленно-медленно начала проламываться дверь, пробитая лезвием топора, и Мойра, будто муха в меду, так же медленно, с нелепой паузой, кинулась поднимать на ноги своего Святого.

Мучительные мгновения ушли на то, чтобы понять, как его так удерживать, чтобы еще и обеими руками поднимать его длани – но кое-как Мойра справилась, хоть и не сильно понимала, что сейчас будет.