Воровка Яхна из Багдада

 – Ты лучше скажи, кого позвать, чтобы согреть тебе постель?

От неожиданности я поперхнулась воздухом. С чего он решил, что мне нужно кого-то звать?!

– А зачем мне греть постель?

– Ты же теперь будешь мерзнуть без мужчины. Тебе не обязательно заниматься любовью – это только твое желание. Но рядом кто-то должен спать.

– Да почему?!

– Ты оставила их возле себя, а значит, они автоматически становятся твоим гаремом. Даже если прогонишь, они все равно будут рядом. Когда девушка совершает первый оборот, с ней должны спать мужья или избранный гарем.

– Но я их не звала! – запротестовала я.

– Они пришли добровольно, зная, что не смогут больше без тебя. Это их осознанный выбор.

Мне оставалось только закатить глаза. Привыкну ли я к их порядкам?..

Парни занесли несколько узлов из арбы, тем временем Анрис разбирал немногочисленные пожитки.

– Сейчас я тебя искупаю и тебе сделают массаж для укрепления мышц, – сказал он.

– Как мне тут начать тренироваться? Я хочу восстановить тело, мышцы, растяжки. Я чувствую себя слабой.

– Это понятно, Тантрис и Лаесс знают много о защите и боевых навыках. Думаю, они смогут начать тебя обучать.

Анрис быстро нашел спрятанную ванную за панелью стены – хоть и маленькую, но вполне уютную.

– Можно я сама помоюсь? – Я начала нервно дергать одежду.

– А я? – мужчина внезапно сник. – Да, теперь ты взрослая, этим должен занимать гарем или мужья… – Он ссутулился и тихо вышел, прикрыв за собой панель.

Я наспех вымылась. Мне было бы жутко стыдно, если бы за меня это делал мужчина… Но теперь, прогнав одинокого отца, я ощущала себя предательницей.

– Поможешь мне с волосами? – Я нерешительно топталась возле сидевшего на топчане Анриса. – Отец? – робко позвала его.

Он вскинул голову и какое-то время смотрел мне в глаза, затем сполз на пол и обхватил меня за колени, прижимая к себе.

– Не прогоняй меня, прошу! – взмолился мужчина. – Я буду нянчить твоих детишек… Я пригожусь!

– Не прогоню никогда!

При воспоминаниях о собственном отце к горлу подкатил тугой ком. Отцу не было дела до детей, он все время работал и приходил домой уставший – к матери, замученной бытом и родами…Тут же одинокий, опасающийся, что я его брошу, потому что я – единственная родная кровь в этом мире… Так нельзя, его надо менять…

«Надо…» – прошелестел в голове голос.