Воровка Яхна из Багдада

Я с восхищением провела ладонью по желто-алым чешуйкам.

– Считалось, что королевский род прерван? – спросил до сих пор молчавший Анрис и неодобрительно поджал губы.

– Нет, на меня надели ошейник и продали, как раба. – Тантрис снова был около меня и сжимал мою ладонь, прижатую к его лицу.

– Прошлого не вернуть… – возразил Анрис.

– Я и не собираюсь.

– Ну что, пойдем, – я растерянно качнула головой.

– Не торопись. В храм мы должны прибыть завтра, значит, нас еще не ищут. – Тантрис подхватил меня на руки и унес к арбе.

Меня снова кормили. Нянька, прогнав всех, решительно снял с меня балахон, заменивший ночную сорочку, обтер влажным полотенцем, несмотря на мое возмущение.

– Леди Яхна, я уже все это видел! Я не вижу в вас женщину, воспитывал вас как своего ребенка и люблю тоже как дочь… – тихо добавил он, надевая на меня милые шароварчики, тунику и удобные сапожки.

Не выдержав, я прижала его к себе.

– Жаль, что ты не отец… – расчувствовалась я. Мужчина спрятал повлажневшие глаза.

Блондин вышел из-за арбы и, застыв, слушал наш разговор.

– А он отец и есть, – внезапно выдал он. – Ваша мать родила вас от него – от раба, а не от мужа. В семье разразился громкий скандал, но так как вы родились девочкой, продать в рабство было нельзя. А с мальчиком так бы и поступили. – Нахмурившись, блондин прожигал нас пронзительным взглядом.

– Это правда? Она знала? – Я посмотрела на Анриса – в ответ он кивнул. – И как она к этому относилась?

– Она была доброй девочкой, хорошо относилась… любила по-своему.

– Я заняла ее место… – с досадой прошептала я.

– Она сделала выбор. Теперь ее никто не осуждает. – Мужчина сел позади и начал перебирать спутавшиеся пряди моих волос.

– Ты?..

– Лаесс, леди. У нас нет выбора. Мы рабы, а умереть – это привилегия, которой мы недостойны.

– Почему?

– Почему мы рабы? Нас продали собственные семьи. Как меня, например. Я был рожден от раба. Ирония, не правда ли? – Лаесс горько усмехнулся.

– Нет, не ирония. Я пришла из мира, где нет рабства в открытом виде, но есть другие ужасы. Не знаю, зачем я тут, но я выберусь, – решительно заявила я. – Могу освободить всех вас, только вот я так поняла, что вы особо этого и не хотите.

– Я хочу, но не знаю совсем, что делать на свободе… – Он действительно выглядел растерянным.

– Жить?

– Жить… – печально повторил Лаесс. – Так сладко звучит… Наверное, хочется попробовать.