Мне нельзя тебя любить

Шашлыка на всех теперь не хватило бы, а спортсменами вновь прибывшие не были, так что могли спокойно выпивать.

От того, чьи дети сейчас сидели со мной в одной столовой, было не по себе. Сыновья генпрокурора, главы ГИБДД, министра иностранных дел, директора ФСБ… и Оксана Соколова. Официантка. Студентка экономического факультета. Дочь учительницы и автослесаря.

– Просто для справки, – шёпотом поинтересовалась я. – С детьми президента ты тоже знаком?

Одуев собирался ответить, но помешал громкий смех Марата.

– Наша красавица спрашивает, нет ли случайно в комнате ещё и детей президента, – он снова заржал, но на этот раз его поддержали. – В корень зрит, да, Метельский?

Я в этот момент как раз поднесла бокал к губам, но сделать глоток не успела. И слава богу – захлебнуться только и не хватало.

– Скажи, что это шутка, – жалобно попросила я у Тамерлана.

Он тихо рассмеялся, закинул руку мне на плечо и прижал к своему тёплому боку.

– Выдыхай, Оксана Сергеевна, – Тамик чмокнул меня в висок.

И я действительно с облегчением выдохнула. Ну правда на ровном месте испугалась. Понятно, что у племянника Одуева соответствующий круг общения. Но сын президента соседней страны – это перебор уже явный. Ну не может младший Метельский петь под гитару песни, которые ему заказывают все подряд.

***

По спальням народ разошёлся, когда за окном уже начало светать. Тамерлан проводил меня до нужной двери, пожелал сладких снов и уже собирался уйти, но в последнюю секунду передумал. Пробурчал под нос что-то непроизносимое на своём языке, развернулся, притянул меня к себе и поцеловал. Впервые за вечер – по-настоящему, по-взрослому. Так, что сердце снова пустилось вскачь, а земля ушла из-под ног.

При друзьях Одуев ограничивался едва заметными поцелуями в щёку, невесомыми прикосновениями и уютными объятиями.

Он прижимал меня к себе и будто пытался выпить моё дыхание до дна. Горячий, сильный, непоколебимый. Такой неистовый, словно пламя в человеческом обличье. И такой же многоликий. Он и пожар, сжигающий всё на своём пути, и ласковый, согревающий замёрзших путников костёр.