Посольская школа. Невеста Сокола

Рукава заканчивались чуть ниже локтей. Вырос он из неё давно, а мать новую не покупала.

– Пойдёшь с благородной линой в приют, – объявила Лея. – Говорила тебе, будешь плохо себя вести, накажу…

– Прекратите, – не выдержала я, но бубнёж про жестокую кару продолжался. Пришлось повысить голос. – Хватит! Во-первых, не в приют, а в школу-интернат. И во-вторых, Невила никто не наказывает. Он будет учиться и нормально есть.

Многодетная мать оглядела меня с ненавистью, но эмоций снова надолго не хватило. Она оставила ребёнка одного на пороге дома и ушла.

– Невил, – робко позвала я.

Мальчик ещё ниже опустил голову. Острые плечи вздрогнули, длинные пальцы зашевелились, словно он пытался ухватиться за воздух. Найти хоть что-нибудь, дающее опору. У людей всего три реакции на горе: сжаться, убежать или напасть в ответ. У детей, которых бьют, остаётся одна.

– Невил, – повторила я, опускаясь на колени. Трогать его не решалась, хотела заглянуть в глаза. От запаха страха, аммиака, уже тошнило. И боли было так много, что я чувствовала её кожей.

Простой вопрос, чтобы наладить контакт. Услышать хоть что-то. Страх сковывает намертво, создаёт вокруг тела прочную скорлупу. Чтобы ответить, нужно потянуться наружу. Потянуться к хмурым воинам и незнакомой девушке. Ко мне.

– Восемь, – хрипло ответил мальчик.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Ты старший в семье? – Он кивнул. – У тебя есть сёстры? – Снова движение головой, не поднимая глаз. – Как их зовут?

– Зара… Лола.

– Замечательно.

– Вот, – грубо прервала нас Лея, толкнув мне в руки мешок. – Собрала его шмотки. Медведя положила. Отец дарил, когда был жив. Штаны не стиранные, сами там разбирайтесь, мне некогда. Стиранные с дырками, а эти нормальные.

– Спасибо, – ответила я и спиной почувствовала, что Сокол сделал шаг вперёд. – Нам нужно ехать, Невил. В повозке. Хочешь, кучер посадит тебя на козлы?

И плевать, что кто-то из охранников переступил с ноги на ногу. Да, я нарушала правила и позволяла воспитанникам слишком многое.

– Иди, – сказала Лея, и голос у неё задрожал. Разлитой в воздухе боли стало больше. – Я навещу тебя. Можно ведь?

– Да, – кивнула я, стараясь поймать взгляд мальчика.

Невил снова вздрогнул и оттаял.