Посольская школа-2. Душа Сокола

Безумец с неограниченным магическим потенциалом, решивший расстроить мою помолвку, потому что сам влюбился.

Мне же нужен был младший из братьев Гвидичи. Весь, целиком, со всеми его давними шрамами, ст?ртой памятью и ограниченным спектром эмоций. И Сокол тоже был готов принимать меня такой, какая я есть. Не испугался новости о даре нюхача, не стал обвинять, что рассказала так поздно. Знал, почему я скрывала свою маленькую особенность. И даже намёка на упрёк себе не позволил.

"Не отдам его ни Малии, ни Франко", – решительно подумала я.

Как жаль, что я не могла надеть браслет. Демоновы интересы клана требовали секретности. Но мне хотелось иметь при себе что-то, напоминающее о правде. Я – невеста Сокола, а не Малия. Меня он любит, со мной провёл ту ночь. Ради меня готов на всё.

“Соколиные перья”, – вспомнила я, когда взгляд упал на шкатулку.

Туда я положила изящные серёжки, подаренные женихом на первом и единственном настоящем свидании. Да, никто не поймёт, что они от него, но ведь так мне и нужно.

– Нужно проколоть уши, – проговорила я вслух и взяла в руки шкатулку. – Хорошо, что под боком аптека с ведьмами.

Я не справилась бы сама, а попросить в школе было некого. Не к Саре же обращаться с просьбой о проколе мочек. Я видела, как она орудует ножом. Мясники клана позавидовали бы той беспощадности, с которой она рубит кости. Нет уж, такой опасности я себя не подверну, даже ради Сокола.

Посольство Фитолии всё ещё гудело потревоженным улием.

– Лина Амелия, тёмных ночей, – поприветствовала меня Шила, мать одной из воспитанниц. – Что-то не так с Дамирой?

– Тёмных,– ответила я. – Нет, ваша дочь на занятиях, всё в порядке. Я к вам по личному вопросу. Отец купил серёжки, а у меня уши не проколоты. Мужчины не замечают такие мелочи. Не хочу его расстраивать.

– Пока открыта, – вздохнула словоохотливая Шила и указала мне взглядом на кушетку за полупрозрачной ширмой. В ведьминской аптеке не только торговали зельями, но и осматривали пациентов. – Заместитель министра иностранных дел заверила, что посольство и дальше будет работать, но аптека – детище Первой Веданы. Если суд решит, что она виновна в предательстве, мы лишимся работы. А лавку свою я уже продала.