Посольская школа-2. Душа Сокола

Я копалась в чужих вещах и чувствовала себя мерзко, но стоило вспомнить, почему решилась на такой отчаянный шаг, и отпустить пару колкостей, как становилось немного проще. Да, я перебираю бусы, доставшиеся Малии от погибшей матери, но я не собираюсь их забирать и пришла сюда не из праздного любопытства.

– Переживёт, – отрезала я и, наконец, добралась до плетённой корзиночки-аптечки. – Бинты, настойка валерианы, сушённый чебрец, шалфей, масло эвкалипта. Недурно. Но у ведьм на склянках этикетки… Где же?

Маленький бутылёк нашёлся под бинтами.

Закупоренный и полный мутной желтоватой жидкости. Зелье из листьев белой ивы. Обезболивающее от Шилы. На этикетке стояла дата продажи снадобья и подпись ведьмы. Его купили за два дня до праздника начала учебного года.

– Название может быть липой, но почему склянка полная и закупоренная? – спросила я вслух. – Заменила на подкрашенную воду?

Я вытащила пробку и принюхалась. У обезболивающего зелья особый запах, его ни с чем не перепутаешь.

– Если вам нужна была моя аптечка, лина Амелия, стоило попросить, – холодно заметила Малия.

Я вздрогнула и пролила зелье. – Вас мама в детстве не учила, что копаться в чужих вещах без спроса – нехорошо?

Стерва! По больному била, по маме. Злилась, по глазам видно было, что злилась. И на щеках румянец горел.

Как только вошла? Я повесила три разные сигналки – на звук, движение и магию. Снять их можно, но Малия не умеет ничего, кроме запекания баранины. Я должна была предчувствовать её приближение.

– Нет, – выцедила я в ответ, отряхивая руку от капель зловонного снадобья. – Зато успела научить, что раздвигать ноги перед чужим женихом – удел падших женщин.

– Падшие женщины не становятся невестами таких мужчин, как Сокол, – усмехнулась она. – Думаешь, если носила его браслет до меня, можешь смотреть свысока?

Запах чёрного перца мгновенно заполнил комнату. Я ошиблась. Моя соперница не просто злилась, она была в бешенстве! Теребила рукав платья и кусала губы.

У меня перед глазами вновь встала картинка того утра.

Обнажённая женщина рядом с моим женихом, её пренебрежение.

“Стучаться нужно, лина Амелия!”

Я бы по голове ей постучала с удовольствием. Чем-нибудь увесистым. Раз пятнадцать.

– Могу, – я вздёрнула подбородок. – И не только потому, что носила его браслет. За мной Сокол ухаживал почти год. Он просил моей руки, ждал благословения отца и собирался соблюдать все традиции. Потому что любит меня. И потому что я того стою.