Вэй Аймин

Умны – ученые, и только художники – гениальны! Я посмотрю? – гонджу выхватила листья из рук Вэй Нуан, – отлично, то, что нужно! Я постаралась подобрать самые простые слова, будем учить детей читать по этой сказке, раз азбуки нет.

– Подожди, – остановила она дочь, – эти листы надо отдать переписчику.

– Зачем?

– А как ты собираешься эту историю давать читать детям в сюесяо, если тут только один экземпляр?

– Не волнуйся, – заверила, выбегая за порог, Минмин, – я попрошу Бай Ци сделать печатный станок.

– Что? – крикнула вдогонку дочери Вэй Нуан.

– Печатный станок, – повторила Минмин, – Завтра приду и запишем новую сказку, хорошо?

Она, не дождалась ответа, убежала. Чжангонджу обескуражено посмотрела ей вслед.

Гонджу выдавала по сто идей на дню, Бай Ци, не поспевая за ней, привлек к работе уже более двадцати помощников, но идеи продолжали сыпаться как из рога изобилия. Работа кипела. Для обеспечения безопасности при работе с раскалённым металлом и стеклом, для обеспечения сохранения секрета изготовления шелка, бумаги, дзяндзюн приказал огородить большую территорию, прилегающую к тренировочному лагерю, поставил охрану.

Через месяц кропотливой работы была закончена примитивная печатная машина, заложен фундамент под мельницу и заготовлены все основные элементы её конструкции. Заложили большую печь для изготовления стекла и плавки метала. Вдоль дороги между лагерем и притоком Суньхэ устроили селитряницы: кучи навоза, перемешанного с известью и соломой – для получения селитры, которую можно было использовать в качестве удобрений.

Еще гонджу умудрилась сконструировать небольшой арбалет и теперь все усмешки, которые на неё сыпались с утра на плацу от Хей Яна и Хей Ина, когда она пыталась натянуть огромный, неподъемный лук и попасть стрелой в цель – закончились. Бай Ци наделал ей целый мешок стрел и она практиковалась то с арбалетом, то с луком.

В циюэ была открыта сюесяо. Сюесяо занималась чжангонджу и дайфу. Минмин даже не пошла на открытие, сославшись на то, что не любит толпу. Но, по большему счету, для того, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание. О ней и без того пошли толки в городе. Многие шептались о необычном ребенке дзяндзюна и чжангонджу, многие отмахивались: «подобной несусветицы просто не может быть, чтобы ребенок семи лет распарывал и зашивал живот беременной».