Вэй Аймин

Это сына той старухи, посмотрите.

– Я не видел его лица, – сказал Хей Ин. – Футин видел эту табличку?

– Да, – ответил дзяндзюн, – в первую очередь показали её Хей Каю. Но он так же не видел лица того мужчины, который обрушил свод.

– Не знаю… – потянула гонджу, – мне эта картинка что-то напоминает. Хотя так нарисована, что даже если это был бы знакомый человек, я бы не узнала его, наверное…

Она задумалась.

– Не знаю, – она кинула дощечку на стол, – у меня плохая память на лица и имена, а вот химические формулы я хорошо помню, и вэньзы я хорошо запоминаю, а это…

– Химические…

– Да!

Она начала объяснять…

Резкий крик женщины прервал их беседу.

Все кинулись во двор. Дзяндзюн указал Хей Ину на гонджу и тот преградил ей дорогу, заслоняя.

– Я всё равно пройду, – огрызнулась гонджу, – меня бесполезно останавливать.

– Хорошо, – кивнул Хей Ин, – но стойте за мной.

– Ок… Ок, – кивнула Минмин.

Хей Ин свел брови: «Опять какое-то незнакомое слово», – подумал он, но ничего не сказал, развернулся, и побежал вслед за дзяндзюном, Минмин следом за ним.

Они быстро нагнали Вэй Нина. Кричала кормилица. Мими, перехваченная поперек талии, висела на руке у крупного мужчины. Он, выставив перед собой нож, медленно пятился к выходу из поместья.

– Это он, – крикнула Минмин, – я вспомнила. Он был одним из укладчиков печи, которых мы приглашали из города. И на том портрете – это тоже он.

Мужчина обернулся к Минмин, что-то прохрипел, но это всё, что он успел сделать.

Дзяндзюн отдал приказ: рука державшая нож, горло, грудь мужчины были пронзены стрелами.

Мими выпала из его рук мужчины на землю. Её подхватил и поднял подбежавший солдат, передал вопившей кормилице. Гонджу подошла к ним, наклонилась, посмотрела на кровавую щеку Мими. Вдоль левой скулы, от виска и, почти до уголка губы – рана от ножа. Заливаясь кровью и слезами, Мими голосила, вторя своей мутин.

– А-Лей, – окликнула служанку Минмин, – скорее… мою аптечку – сумка с лекарствами у меня в комнате.

Мими, Сифен, я должна зашить рану.

– Ты, – закричала кормилица, указывая на гонджу пальцем, – это всё из-за тебя. Посмотри, что стало с моей дочерью. Кому она теперь будет нужна, с таким изуродованным лицом? Синие глаза – это от эмогуи. Я знала, я говорила. Ты нечисть.

– Позовите ишена, – приказал дзяндзюн.

– Футин, – повернулась к нему гонджу, – я могу зашить рану очень аккуратно.