Вэй Аймин

После того, как вода стекла, оставшуюся на дне целлюлозу откинули на войлок из овечьей шерсти, накрыли сверху другим слоем войлока и, прижав с двух сторон деревянными досками, поместили под пресс из камней. Когда вода отжалась и на войлоке остался мокрый лист, его аккуратно сняли, поставили в углу печать гонджу и просушили, подвесив на веревку.

Просохшие листья получились корявыми, неровными и толстыми. Их повторно положили под пресс, и затем, когда они выровнялись, края аккуратно обрезали ножом по линейке.

– Отлично, – удовлетворилась выполненной работой гонджу.

 – На каждом листе не забывайте ставить мою печать. Отдайте несколько футину и мутин – это подарок. Пусть опробуют. И нужно мельницу сделать, где можно будет перемалывать опилки и коноплю в труху. Так листья будут тоньше, мягче, качественнее.

Глава 7

Вечером, поужинав и прихватив с собой расписанный уже на новой бумаге тушью список того, что ей было нужно, и доску для вэйци с камнями, гонджу, в сопровождении Хей Ина, направилась в кабинет футина.

Дверь кабинета была открыта, так же, как и окна. Жар летнего дня еще не выветрила вечерняя прохлада. В кабинете горели свечи с ароматными маслами, но и они не могли справиться с тем количеством комаров, которые зудели в вечернем воздухе.

Гонджу постучала, заглянула в открытую дверь. Футин сидел за столом и, казалось, изучал бамбуковый свиток с каким-то докладом. Гонджу подошла к столу, улыбнулась. Футин положил доклад на стол, посмотрел на неё.

– Добрый вечер, – она почтительно присела, склонила голову.

Футин кивнул.

– Как вам мои новшества? – спросила она.

– М… не плохо.

– Не плохо? – усмехнулась гонджу, – я думаю это мягко сказано. Учитывая то, с каким интересом вы его только что изучали.

– Я? Что? – удивился дзяндзюн.

– Не нужно притворяться.

Гонджу скривила гримасу и направилась в сторону чайного столика, стоящего напротив письменного стола футина. Она сдвинула к стене чайный сервиз, стоявший на столе, поставила на освободившееся на столе место доску и достала из сумки две чашки с камнями.

В одной чашке – камни черного цвета, в другой – серовато-бежевого. Камни до этого выкрасил по её просьбе Бай Ци.

– Я принесла игру, – объяснила она, указывая на доску, – хотела с вами, футин, сыграть партию, если вы не против.

Дзяндзюн встал, подошел к чайному столику. Он с интересом изучил лежащую перед ним доску, поднял камушек, рассмотрел его.

– Что значит «притворяться»? – спросил он.