Полёт фантазии

В отличие от меня, она давно стала поклонницей детективного жанра. Потом я прочитала ей свои вчерашние стихи. У нее на глазах выступили слезы.

– Женька, ты – талант! – воскликнула она.

Танька говорила искренне, но верить ей было нельзя. Любой, кто написал пару

рифмованных строчек, казался ей гением.

У меня было шампанское, Танька принесла испанское вино, но в меня не лезло ни вино, ни еда. Мы говорили обо всем сразу. Танька опять завела разговор о Максе.

– Ты не смотри, что он – не красавец, бабы по нему пачками сохнут, – начала она

хвалебную речь.

– Вот и пусть себе сохнут, а я пока мумифицироваться не собираюсь.

– А он увлекся тобой, – продолжала гнуть свое Танька.

Меня раздражала ее уверенность в чувствах других. Я попыталась вернуть ее в

реальность:

– Он мной не увлекся, а заинтересовался. Конечно, такая экзотика! Торговка

пирожками пишет стихи и читает Бальмонта! Как тут не заинтересоваться?

– Он и раньше о тебе спрашивал, – буркнула Танька, – когда о твоих стихах и

Бальмонте речи не было.

– То было совсем другое.

Нас прервал телефонный звонок.

– Евгения Александровна? – Я уже догадалась, кто звонит, и насторожилась. – Это

Наталья Васильевна, редактор «Криминального чтива». Нам за два дня позвонили более тридцати человек с просьбой напечатать продолжение «Пристального взгляда». Такой читательский интерес для нас редкость. Вы успеете ко вторнику написать продолжение?

Я опешила.

– Слишком мало времени. Я же работаю, своего компьютера у меня нет, я сначала

пишу, потом печатаю в компьютерном клубе…, – мямлила я.

Наталья Васильевна отреагировала моментально:

– Хорошо, приносите в рукописном виде, но тогда не во вторник, а в понедельник. В

общем, до понедельника!

Я возбужденно забегала по комнате, выкладывая новости подруге.

– Здорово! – радовалась Танька. – Побегу домой – читать твой шедевр.

Она вызвала такси и скрылась во мраке ночи. Я же бестолково занялась уборкой, по

ошибке засунув в холодильник грязную посуду.

Немигающие Глаза никого не шантажировал. Он был слишком стар, немощен и всего боялся. Он видел, как убили девушку, и узнал в убийце охранника из ресторана. Но из страха он даже милиции ничего не сказал, хотя оперативники опрашивали всех жильцов. А о шантаже он и не помышлял. Шантажировал кто-то другой.