Мэзон

И эта комната после того, как там проводили допросы, вызвала в ней неприятные ощущения. Но она тряхнула головой, отгоняя негатив, и вспомнила сегодняшний обед, что тут же вызвало у нее улыбку.

Кандидаты шли один за другим, и для каждого у Вики, кроме обычных вопросов и тестов, находились какие-то особенные слова. Люди расслаблялись и с удовольствием беседовали с приветливой рыжеволосой и синеглазой женщиной. Один кандидат так ей понравился, что вопреки неписаному закону она не стала его мурыжить и говорить, что ему позвонят тогда-то и тогда-то, а спросила, готов ли он прямо сейчас встретиться с работодателем.

К шести часам она не управилась, так как у нее оставался еще один кандидат. Он позвонил и нервным голосом сообщил, что застрял в пробке. Вика пребывала в отличном настроении, поэтому любезно заверила, что пусть не беспокоится, она обязательно дождется его.

Последний посетитель неплотно закрыл дверь, и через щель слышался топот ног и голоса – сотрудники разбегались по домам. Пятница – любимый вечер работающих людей. Потом все стихло, только иногда слышались одинокие шаги.

– Витя, постой! – услышала она Наташин голос и прислушалась.

– Чего тебе? – не слишком любезно отозвался Витька. Когда-то он так и Вике отвечал.

– Спросить хочу кое о чем.

Витька, похоже, заинтересовался и остановился у неплотно прикрытой двери.

– Спрашивай, но быстро, я тороплюсь.

– Это правда, что ты на нашу Вику запал?

У Вики дыхание перехватило. Витька, однако, ни в чем признаваться не стал, а ответил вопросом:

– И что думает по этому поводу общественность?

Наташа хихикнула.

– Общественность думает, что она старовата для тебя. Ведь ей уже тридцать лет!

– Какой ужас!!! – притворно ахнул Витька и после небольшой паузы добавил: «И все же в матери она мне не годится».

– Лучше обрати внимание на кого-нибудь помоложе, – гнула свое Наташа.

– Это ты на себя намекаешь?

– Ну, хотя бы.

Витька посерьезнел.

– Ты меня, Наташа, конечно, извини, но я совершенно не приспособлен для утирания сопливых носов, – и потопал в сторону своего отдела, а Наташа зацокала каблучками к выходу.

Вика перевела дух.

– Но какова Наташка! – возмущенно думала она. – Тридцать лет! Да мне еще и двадцать девять не исполнилось, и она прекрасно об этом знает.