Чисто альпийское убийство, или Олигархи тоже смертны

Он внимательно смотрел на путающуюся в показаниях Элку, и в его глазах читалось что-то вроде уважения. Но так ли это было на самом деле, или же просто Ёлке очень хотелось увидеть понимание со стороны француза, осталось невыясненным. Потому что договорить им не дали.

В воздухе вдруг что-то заколыхалось, запахло грозой, и по ценному деревянному паркету волнами разошелся грохот каблуков мадам Нахимовой. Мэрская чета приперлась отужинать.

Хотя, если говорить честно и цинично, жрать на ночь тумбообразной жене чиновника вовсе не стоило.

Этой мымре вообще рот зашить следовало бы. Чтобы не жрала – это раз. И чтобы гнусности всякие не говорила – это два. А то тоже мне, взяли бабы манеру – хамить посторонним людям!

– Таточка, ты посмотри! Ну разве это приличное заведение? Я не смогу спокойно есть в присутствии всей этой швали! – поджав губы, прогундосила супруга главы города Черноморска.

Телохранители нахмурились. Француз, разумеется, не понял слов этой индюшки, но прекрасно просек интонацию – и тоже недовольно сдвинул брови.

Детектив наклонился к Сашке и что-то шепнул ему на ухо. Тот, ни на секунду не задумываясь, перевел ему сказанное этой неприятной женщиной. Д’Ансельм нахмурился еще больше.

– Надо папе позвонить, – громко произнесла Ёлка и нарочито вульгарно потянулась. – Сказать ему, что тут какая-то мартышка дочь министра Хорошевского швалью обозвала. Как вы думаете, господа, – Элка демонстративно обратилась к телохранителям, – мой высокопоставленный папа мэра курортного городишки просто с должности снимет или еще и статью какую-нибудь ему вдогонку прицепит? Можно, например, пришить дело об оскорблении представителя власти дружественного нам государства… – И она вызывающе вперила взгляд в свинячьи глазенки нахимовской супруги.

Эту ее фразу Сашка тоже перевел французу. Просто так, чтобы тот был в курсе, что вокруг него происходит.

Детектив изобразил на лице такую пуленепробиваемость, что индюшкин муж икнул.

Жена его оказалось не столь сообразительной. Услышав Ёлкину речь, она было открыла рот, чтобы дать зазнавшейся малолетке достойный отпор, но тут же согнулась пополам от последовавшего со стороны мужа удара локтем в бок. Дама захрипела, начала заваливаться и рухнула на подставленный невесть откуда появившимся официантом стул.