Чисто альпийское убийство, или Олигархи тоже смертны

С Элкиной точки зрения, это было нормально – вообще-то мужчины жизнь ее берегут, себя подставляют, чтобы хозяйку не зацепило, да и находятся они рядом с ней почти круглосуточно, так ведь это ж невыносимо было бы постоянно на официозе общаться. А телохранители к Ёлке успели привязаться настолько, что относились к ней скорее как к младшей любимой сестре, а не хозяйке, поэтому и шкуру ее берегли от чистого сердца и самозабвенно.

И, соответственно, позволяли себе обращаться с ней, как с младшей сестрой. Любимой, конечно, но порою такой бестолковой!

Вот и сейчас, находясь втроем в одной комнате, разговоры они вели ну никак не официальные.

Элка по комнате носилась, орала и крышкой чемодана хлопала, а мужики по углам сидели и тихо над ней подглумливались.

– Эл, тебя чего так подорвало-то? – Александр подошел к девушке и заглянул ей в глаза.

– Да тошно мне чего-то… – пожала плечами Ёлка, глядя на Шурика снизу вверх. – Мне Валерку очень жалко. Я вообще не понимаю, как с ним такое могло случиться! Вот ты же тоже не веришь, что он сам себе эту дрянь вколол? И я не верю.

Не такой он был человек.

Женька присел перед набитым ненужным хламом чемоданом и принялся флегматично по одной штуке этот самый хлам из баула вытаскивать – предварительно каждую ненужную вещь рассматривая, цокая языком и покачивая головой.

– Да никто в это не верит. Валерка действительно не мог. Вова-первый – мог, он у нас иногда срывается и глупости всякие творит. Даже я бы мог – у меня тоже редко, но бывает, что планка падает.

А вот Валерка – не мог. А ты зачем с собой утюг брать собралась? И ты где его вообще взяла? – проговорил он.

– Утюг? Какой утюг? – не сразу сообразила Элка.

Евгений двумя пальцами за шнур, словно дохлую мышь за хвост, вытащил из чемодана небольшой дорожный утюжок.

– А! Утюг! Наверное, чтобы гладить. А взяла я его где-то здесь, в комнате. А что?

– Да ничего. Это я просто так спросил. Ты и утюг редко в одном месте в одно время пересекаетесь. Ух ты! И ножик в дорогу прихватила! Это-то тебе зачем? В Альпийских горах дорогу себе прорубать?

Женька вытащил из кучи тряпок давешний кард – острый как бритва клинок, бережно упакованный в ножны.

Вещь эту Женька очень уважал и постоянно у Элки клянчил – то подарить просил, то выкупить пытался. Ёлка стояла как стена и на уговоры не велась.

– Зачем ты его с собой взяла? Не дай бог потеряешь или на таможне отберут!

– На таможне не отберут. Мы ж не абы какие пассажиры гражданские. И не потеряю.