Мятный виски

Старичок злорадно захихикал, прикрывая щербатый рот кулаком. Продавщица отдала ему в окошко свёрнутую трубочкой газету и вопросительно взглянула на следователя. Роберт отвернулся и зашагал к пешеходному переходу.

Кафе с незатейливым названием «У Любы» привлекало следователя уютной атмосферой, недорогими ценами и возможностью насладиться едой за столиком у окна без докучливых собеседников. Официанты знали Роберта в лицо и не задавали лишних вопросов. Он толкнул стеклянную дверь внутрь, сел на своё излюбленное место и уставился в окно.

– Мне, как обычно.

Официантка не сдвинулась с места, замерев подле него. Роберт оторвался от созерцания, проезжающего мимо трамвая, и поднял голову на девушку – скуластая, смуглая, раскосые глаза, крупные губы. «Из орочьих племён, что ли?» – задумался он на мгновение.

– Я новенькая, – насколько возможно тихо, при её низком грудном голосе вымолвила официантка, спрятав крупные руки под чёрный длинный фартук.

– Понятно, – недовольно пробурчал Роберт, у девушки на скулах проступили красные полосы. – Я буду солянку и овощной салат, обращаю ваше внимание – без майонеза, вместо него добавьте оливковое масло. На второе принесите мне жаркое из говядины, но без лука. Чай жасминовый, в кружку положите один кусочек сахара.

– Запомнила, – официантка попятилась от него в сторону барной стойки.

Девушка принесла пузатый белый чайник, поставила на столик, подложив под него деревянную подставку в виде кленового листика. Пиалу с мёдом и маленькой ложечкой выставила с подноса на кружевную салфетку, а потом и саму кружку. Роберт заинтересованно следил за плавными движениями официантки. Орки, словно выточенные из камней, славились неуклюжестью. Девушка старалась изо всех сил угодить придирчивому следователю.

– Спасибо, – поблагодарил её Роберт.

– Суп будет готов через пять минут, – она снова спрятала руки под фартук.

Роберт отпустил её кивком головы и вернулся к грустным мыслям о Марте. «У неё много было недоброжелателей», – размышлял он, глядя в окно. – «Наверняка кто-то жаждал её места примы в театре, кто-то хотел забрать славу себе. Мне так не хочется копаться в грязном белье прекрасной Марты».