Наваждение

А как хотелось, что было силы, крутануть эту ручку!

Эти трубки, с вытекающей из них водой, какие-то тётки, что сопровождали его в помоечную комнату, назвали душем. Но там же, в каждой загородке, Костя успел подсмотреть, была прилажена ещё одна толстая трубка, в самом начале которой, тоже было прилажено что-то блестящее. Костя тайком крутанул это «что-то», и из толстой трубки мгновенно толстой, тугой струёй хлынула холодная вода. Он даже взвизгнул от неожиданности, попытался заткнуть трубку пальцем, но ничего не получилось.

Вода потекла сильной струёй в проход, и на него прикрикнули, потрогали это «что-то», и трубка вздохнула, а вода перестала течь. Ему пригрозили и повели вытираться.

Потом ему выдали совсем новый комплект одежды. У него никогда не было новых и таких красивых вещей. Ему даже совсем коротенькие штанишки выдали, которые для красоты он надел поверх новых, длинных штанишек! Его остановили и заставили переодеться.

Косте очень понравились и наглаженные чёрные штанишки, и белая мягкая маечка, и чистая белоснежная рубашечка, и тёплое пальтишко без бабушкиных заплат, которое было ему впору, и не болталось у самых носков красивых ботиночек, которые могли видеть все, кто смотрел в эти минуты на самого Костю.

Самое главное, у него появились совсем новые, никем не ношенные, блестящие чёрные ботинки, остро пахшие кожей. Такого запаха Костя никогда раньше не ощущал. Валенки пахли совсем не так. Ботиночки же ярко сияли при свете солнца, обильно лившего свои лучи в огромное, как ворота, окно спальной палаты. Он ещё не привык к новой одежде и не уставал её рассматривать, любуясь сам собой.

Новая одежда слегка стесняла, а новая обстановка вокруг пугала и смущала. Большие окна и высокие потолки комнат вселяли неуверенность в маленькую душу больше всего. Мальчишке казалось, что он так и остался под открытым небом, хоть и не выходил на улицу, и если случится дождь, то обязательно намочит его. Но небо в тот день было густо-голубым, и дождя не предвиделось, а, всё равно, было страшно.

От страха он хотел спрятаться под одну из широких лавок, покрытых какими-то гладкими, светлыми тряпками. Но его удержала какая-то новая тётка. Она оказалась доброй и разговорчивой. Страх постепенно прошёл, но напряжение осталось. Хоть тётка и не собиралась причинять ему вреда, а стала рассказывать обо всём, что его окружало в той большой комнате, которую она назвала спальной палатой, Костя всё время ожидал от неё подвоха.