Веселая поездка

У неё свои дела, а я, видно, помешала ей. И потом, я же спала и не видела её. Я же её не дразнила! Она бы меня не тронула, только неизвестно, когда бы она от меня уползла. Но всё равно, не убивай, отпусти, она выздоровеет, отпусти!

Николай и сам понимал глупость своих намерений. Он снял с руки извивающиеся кольца змеи и бросил её далеко в кусты.

– Спасибо, Коля, ты настоящий друг!

Таня приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, но, нечаянно, в своём порыве, задела его рану на левом плече. Николай громко взвыл, хватаясь правой рукой за рану.

– Коля, ты ранен?

– Да, я был немного неосторожен.

– А ну покажи!.. Покажи, покажи, что там у тебя такое?

Николай убрал правую руку с раненного плеча, и Таня взялась за голову.

– Рана грязная, вся в гною! Коля, пошли на перевязку!

– Там же всё разбито, разгромлено, ничего там нет, – удивился Николай.

– Да нет же, из этого хаоса я найду всё необходимое, чтобы тебе облегчить боль. Пошли! Смотри, а вот и мой трофейный нож. Я его в сапог спрятала.

– Ну, ты девка не промах! Молодец, боец Рыскина! Примите благодарность от командования!

– Коля, хватит шутить и паясничать, пошли на перевязку. Это же очень серьёзно!

Они двинулись к палаткам бойцов, за палатками находились оба вагончика – медицинский и комвагончик, и чуть подальше стоял разгромленный и покосившийся вагончик с радиостанцией.

– О, Господи! Вот нелюди, что наделали, как слоны в посудной лавке.

– Я же тебе говорил, что всё разбито. Таня, ты тут разбирайся, а я пойду, выброшу грязные мешки. На улицу не высовывайся, не кричи, сиди тихо. Поняла?

– Да, иди, я здесь.

Николай взял мешки с грязной одеждой и направился к мусорным бакам, которые находились рядом с сортиром. Он спешил, он был осторожен, потому что знал: их жизни в реальной опасности, но не знал, откуда будет нанесен удар.

Николай осторожно подошёл к мусорным бакам, выбросил в них мешки с грязной одеждой и по-хозяйски плотно закрыл баки крышками.

Голова болела, тело ломило, раненная рука не давала покоя. Николай возвращался к Тане в медвагончик. Мухи не отставали, гудели, носились над ним как самолёты, заглушая его собственные шаги. Они нещадно кусались, вились над раной и причиняли ему всё новые и новые страдания.

Вдруг что-то непонятное заставило его вслушаться в звенящую тишину этого зловещего, но такого ясного утра.