Веселая поездка

Он отшвырнул Лесю, будто пушинку, в сторону. От его доброжелательности не осталось и следа.

Леся повалилась на полку кулём с мукой и, тоже, стукнулась головой, но о стенку купе.

Звон от этих ударов прокатился по воздуху и стал как бы сигналом к началу военных действий. Николай в миг проскочил в образовавшийся проход мимо Лесиного зада и купейного столика с бутылью вина на нём. Он уже рядом с незадачливым попутчиком, так неосторожно обронившим ненужную в данный момент фразу. Руки его судорожно сжимают лацканы дорогого пиджака опешившего мужика.

– Ты шо сказав, муфлон лысый?! – Прорычал Николай. – Хто це Родину продав, я? Ты знаешь, кого втуды макалы? Та я за Родину говна в Афгане найывся до несхочу. Ах ты ж гад! Так хто Родину продав?!

Ярость в глазах нового пассажира сменилась удивлением, его хватка ослабла.

– Ты был в Афгане? Когда? – шёпотом спросил мужчина.

– Да, был в апреле восьмидесятого. Там я проходил переподготовку.

От суржика Николая не осталось и следа. Сейчас он говорил на чистом деловом русском языке.

– Ты, что, думаешь, если мы вооружение продаём, так это мы Родину по кускам растаскиваем?

Мужчина смотрел на Николая и молчал. Ярость в его глазах сменилась чудовищным удивлением с примесью радости. Николай кричал, ругался, а тот стоял как вкопанный, смотрел на своего противника и ошеломлённо молчал.

– Да, я танк вчера продал венграм, так это же для пользы моего полка, а не мне в карман! Ты хоть представляешь себе, как трудно накормить солдат, когда ничего достать нельзя?! А на эти деньги мы купим инвентарь и трактор.

Мы с Лесей сидели тихо, как мышки, потирая ушибленные места, и не знали, как разрядить накалившуюся обстановку, а наши мужчины стояли, сцепившись в проходе купе, словно два упрямых барана, не желавших уступить друг другу дорогу. Один из них был в ярости, а другой чем-то очень удивлён.

– Подожди, друг, не кипятись! Скажи ещё раз, где и когда ты был в Афгане? – спросил новый пассажир.

– Да я же тебе говорю, в восьмидесятом, в апреле на переподготовке. Меня послали изучать действие нового вооружения в боевых условиях на два месяца. Но мне пришлось там пробыть две недели. Дерьма наглотался, на всю жизнь хватит. А потом – госпиталь, а потом – домой. Трагедия у нас на точке случилась. Страшная трагедия. Чудом жив остался.