Когда падали звезды

Не было там места для меня. Сначала мама твоя, а потом ты сам меня вынудили к бегству. Вот, я в Киев и вернулась. Тут мой дом, понимаешь?!

– Анечка, я никогда больше так поступать не буду. Я был сволочью и эгоистом. Я тебя приревновал к учебникам. Прости и вернись. Я с неба звёзды сдирать начну, если ты вернёшься… – Страстно шептал Алик, с надеждой заглядывая в её глаза, надеясь прочесть в них такой нужный ему ответ. Он стоял перед ней на коленях, обнимая её ноги, и умолял жену поверить ему. А она трепетала от счастья и с великим трудом держалась на ногах.

– Папка меня теперь не отпустит. Он строгий у меня. Мама покричит, покричит, и успокоится, а папа – не такой. Он, как сказал, так и будет, – Печально улыбнулась Аня.

– Я уговорю твоего строгого папку. Он меня поймёт. Постараюсь быть убедительным, – рассмеялся вдруг Алик. – Поедешь?

– Поеду… – Согласно кивнула Аня. После её утвердительного ответа у них до вечера не хватило времени насладиться друг другом.

– Анечка… Мои любимые Анютины глазки, как же вы жили без меня, на кого смотрели?… – Страстно шептал он на ухо любимой, и целовал до умопомрачения.

– Плохо, ох, как плохо! Каждый день плакали, чуть не ослепли от слёз, и совсем ни на кого не смотрели… – Смеясь, шептала она в ответ.

Упругая весна отвоёвывала у зимы право на владение миром. Прилетели первые птицы, расцвели сады. Алик жил у родных Ани уже около месяца. Командировка снова подходила к концу, а заикнуться об отъезде он до сих пор так и не решился.

– Анечка, поедешь со мной? – Однажды, тёплой звонкой ночью, перед самыми майскими праздниками, спросил он.

– Когда? – Подскочив, испуганно спросила она.

– Завтра надо ехать. Вечером, – нерешительно сказал он, будто просил милостыни у царицы ночи.

– Что же ты молчал до сих пор?! – Возмущённо воскликнула Аня. – Я же собраться не успею! Мне же книжки в библиотеку надо сдать!

– Поедешь? – Снова спросил он и притянул её к себе, требуя ответ.

– Аль, мне будет очень плохо без тебя… – Прошептала она.

– Я не понял, нет? – Спросил он как-то обречённо и насторожился, всё ещё не выпуская её из объятий.

– Да, милый, да… – Едва расслышал он ответ.

Той ночью они так и не уснули, а днём, с самого утра, поднялась такая суматоха, что некогда было и голову поднять.