Хочу быть содержанкой

Людей, случайно пробиравшихся ко мне, у кабинета тут же забирала Алина, и смеялась мне в лицо, говорила, что у меня обе руки левые, а люди снова смотрели на меня осуждающе, и старались отвернуться при моём появлении. Что Алина говорила пациентам, для меня оставалось тайной. Нас в институте учили, чтобы мы берегли честь халата, и всегда выручали друг друга в тяжёлых ситуациях. На деле же получалось обратное: меня чернили и топили, как могли, а я не имела возможности препятствовать такому положению дел. В те дни я оставалась одна со своими проблемами.

Апина была неприкасаема. Ей, действительно, абсолютно всё сходило с рук, даже то, что она заражала людей болезнью Боткина, используя по второму разу, недоиспользованные карпулы анестетиков. Я не знала, как защищаться. Такому в институте не учат!

Сначала никто не мог понять, что происходит, и как получается так, что все больные гуськом направляются в кабинет Алины. Заведующий нашим отделением и мой друг, Валера, не раз спрашивал, кто занимается такими гадостями, я только разводила руками, а когда убедилась в том, что Алина «гребёт» всё под себя, было уже слишком поздно.

Её деньги перекрывали все её невзгоды. Получалось, что кто богаче, тот и прав. Да, пришли другие времена, появились другие ценности…

– А вы поймайте меня на горячем, тогда и поговорим! – нагло рассмеялась в глаза нам Алина на одном из собраний нашего трудового коллектива, не смотря на то, что все врачи указали на её подлые поступки. Оказывается, не только у меня Алина «стреляла» клиентов, но никто из врачей не хотел связываться со вздорной женщиной, и с её влиятельными друзьями.

 – Если поймаете, тогда и судить будете, но, только, если поймаете!..

Она нисколько не смущалась, слыша обвинения в свой адрес. Пусть говорят, если имеют, что сказать. Она нагло улыбалась и отмахивалась от нас, как от назойливых мух. Управы на неё не было.

Только тогда я поняла, до какой степени Алина неуязвима, и может делать абсолютно всё, что ей вздумается, даже, преступать законы совести и чести! Пожалела ли я о своём опрометчивом отказе платить ей по сто пятьдесят рублей в месяц? Нет, я не смогла бы сознательно делать гадости людям, и нагло улыбаться, когда бы меня обличали в моих промахах.

И были ли бы мои проступки промахами? Сомневаюсь…

Наказывать же её никто и не собирался, а Валера только руками разводил и глубоко дышал!

– У неё же деньги, у неё же влияние! Теперь её не переплюнешь! – вздыхал он.