Все пути твои грешны

Он не понимал, как пустота может угрожать.

Его логически развитый ум не мог принять абстрактное зло за нечто существенное. Он воспринял предупреждения как часть ритуала. Они должны были рассказать, они рассказали. Корней знал то, что подтверждало слова преподавателей. Третья плотность пространства заканчивалась на орбитах планет. Дальше космос был свернут в нулевую плотность. Когда вылетал звездолёт, он забирал с собой поля планеты. Если планета поддерживала третью плотность, он тащил ее за собой; если четвертую, то поля были четвёртого уровня и так далее.

Огромное количество энергии тратилось на разворачивание и поддержание нужного уровня. Происходил этот процесс автоматически, по законам общего вселенского пространства и к конструкции звездных кораблей отношения не имел. Он так же не зависел от знаний того, кто за ним наблюдал. Корней знал, что несколько парсеков развернулись там, где он оказался, Леванский же считал – они движутся по постоянному трехмерному пространству. Разубеждать его было бесполезно, он был всего лишь человеком.

Когда пространство постоянно развернуто на нужном уровне и поддерживается множественными представлениями живых существ о нем (физик-кетт называл это построением независимой матрицы внутри полей), оно более или менее упорядоченно. Соответственно, если космос становится трехмерным благодаря лишь присутствию нескольких сознаний, он может иметь лакуны, может быть не структурированным или прерывистым. Время там течет не линейно, а многие формы наделены иными свойствами, чем на планетах.

Корней об этом знал лучше других студентов и он видел флуктуации пространства, летая даже по старым проторенным маршрутам. А здесь… Здесь нужна была предельная осторожность, поэтому он не торопился. Подошел очень медленно, осмотрел, что мог увидеть через визоры Ангуса. Спросил мнение корабля. Получил то, что и ожидал. Объект не изучен, мало данных, тип корабля не определен… и так далее.

Отличник летной академии попал в ситуацию, где не мог определить класс и назначении корабля. Позор тебе, Корней-Зенекис Кха-Совура! Посмотрел на ликующего Леванского. Нет, тот уже не ликовал.