Все пути твои грешны

Долго копался в карманах летной куртки, и вдруг засиял, почти как до входа в ангар. На ладонь выпала металлическая бляшка и засветилась, голограмма выплюнула код активации. Лучше бы, мужик, ты не давал идиотам, вроде Леванского, такие опасные игрушки. Корней отобрал у него активатор.

– Дай сюда, это не для инженеров.

Назвал код, влез в сеть, замкнул портал. Красные нити побежали к звездолёту. Через некоторое время он засветился в ответ и равнодушно произнес приятным мужским тенором:

– АНГ 2, серийный номер 3 452, готов к полету.

Подтвердите запуск. Топливо заправлено на тридцать два процента, предъявите права на управление.

– Права подтверждаю по сети, звездолетчик пятой категории Корней-Зенекис Кха-Совура. Еще одни права, доступ ограничен по линии управления, Сергей Леванский, инженер второй категории. Руку протяни, болван, звездолет считает твои права.

Леванский опять засиял. Звездолет казался ему такой невероятной крутью, какую только можно придумать. Сделал подарок другу…

– Ну, все ведь в порядке, можно лететь.

Он прыгает?

– Прыгает, Сережа, прыгает. Еще как прыгает. Я даже думаю, что он прыгает туда, куда никогда не ступала нога ни человека, ни кетта. Только когда у него закончится запас топлива, нам придется скормить ему небольшую планету. Посмотри на брюхо. Это все большой энергобак. Нам не по карману такой звездолёт! Это военная разработка, рассчитанная перевозить на своем борту небольшую армию, а не двух искателей приключений. Есть у тебя кредитки на дозаправку?

Но Леванский его уже не слушал, он побежал к звездолёту и обнял его куриную лапу, словно тот и правда был живой.

Что-то он там ему ворковал, называл то птичкой, то цыпленком, и шлюзы открылись. «Пусть, – решил Корней, – пусть так и будет, не я все это придумал!». И он осторожно наступил ногой на мягкий теплый трап, ощутил вибрацию АНГ 2, и, призывая кеттских богов в свидетели, шагнул на борт. Он только принял подарок судьбы, не более… Впрочем, в глубине души он знал, что это не правда. Выбор у него был.

3

Осталось около тридцати минут, может, чуть меньше. Сидеть он уже не мог, сполз кое-как вдоль сосалки и вцепился в нее сухими руками. Сухим был язык и нёбо, глаза почти не открывались. Даже перестал чувствовать запах дерьма и жара поднялась куда-то выше его полусонного сознания. Уснуть и все проблемы решатся. Ничего не хочу…

Никто не летел. Проклятые сучки шакала забили на мусороуборщика.