Научи себя любви…

 – Только я, если честно, все-таки, больше врачам верю! Ну, и что же еще?

– Еще… – он опять задумался. – Она очень много всяких легенд, сказок и историй знала… Эх, жалко не записывал! Они у нее такие нетрадиционные были! Не на что не похожие. И рассказывала она их странно. Будто все это на самом деле было. Рассказывает, а сама поглядывает лукаво – хочешь – верь, хочешь – нет… Жалко, очень жалко ее… – подытожил он и опять вздохнул: – Где хоть она похоронена?

– Не знаю. И нотариус не знает. Просто ему уведомление о смерти пришло.

– А вдруг ошибка? – он загорелся надеждой, но потом опять сник. – Хотя вряд ли… Я уже и сам стал думать – где же она? Никогда так надолго не пропадала…

– А вы все время здесь живете?

– Почти. Редко в Москву выбираюсь, по делам в основном, да за реактивами.

– У вас там квартира? – она оживленно и с интересом посмотрела на него.

– Да, – он усмехнулся. – Двухкомнатная. Никто, кроме меня не прописан, – он уже просто иронично смотрел на нее.

Она прищурила глаза, и теперь уже зло посмотрела на него.

– Вам этого не понять. Вы, москвичи, не знаете, что значит по шесть часов тратить на дорогу, что значит ночевать на вокзале после театра, что значит ради работы жить с кем попало!

– Простите… – он улыбнулся виновато. – Но разве там… ну, где вы родились, так уж плохо? Почему Москва?

– Да там такое же захолустье, как здесь! Лес, водохранилище, поля… и больше ничего!

– Значит, там здорово… – довольно констатировал он.

– Как же, как же! – она все еще злилась. – А квартиру-то, все-таки, не продали!

– Все-таки не продал, – он опять улыбнулся. – Но все еще впереди!

Они замолчали оба, думая каждый о своем, потом она то ли спросила, то ли утвердила:

– Я думаю пока здесь остаться. У меня отпуск.

– Я думаю – это замечательно, – он посмотрел на часы. – Ох, ты, заболтался я с вами! У меня там один раствор готовится,… извините, убегаю!

– Постойте! – он уже был в дверях, задержался, обернулся. Она же вдруг почему-то смутилась. – Вы вечером свободны? Давайте помянем Анну Алексеевну… Да и еще может, что вспомните?

– Хорошо, – он опять посмотрел на часы. – После восьми я совсем свободен. Устроит?

– Конечно.