Ушумгальанна, Владыка Небес

– Никто и не спорит с этим. Однако, нам предстоит немало потрудиться, чтобы из мальчика вышло что-нибудь путное. Слишком уж он легкомысленный, увлекающийся. Нет чувства ответственности за порученное дело, отсутствует дисциплина, терпение.

– Ну, вы уж чересчур многого от него хотите. Никто сразу взрослым не рождается. А дети все одинаковы, им бы только играть, да веселиться. И потом, не забывайте, что в последние годы мальчик был лишен опеки взрослых. Фраорт гораздо умнее своих сверстников. Из него со временем выйдет искусный лекарь.

– Если он не свернет на кривую дорожку.

– Что вы, хозяин! Фраорт – хороший мальчик. Не понимаю, почему вы так настроены против него. Конечно, хорошо, когда дети тихие и вежливые, как Гаумата. С такими не бывает проблем, но поверьте, Фраорт ничуть не хуже брата. Просто, он спешит жить, ему хочется узнать и испробовать все сразу. Поэтому он и попадает в разные истории. Однако, в последнее время Фраорт стал серьезнее, стал исправляться.

– Серьезнее! Залез на дерево и свалился нам на головы во время операции! Сам едва жив, остался, и больного чуть не угробил!

– Я уверен, что, если вы поговорите с ним, мальчик сможет объяснить причину этого поступка.

– Вот еще, защитник выискался! И чем только этот мальчишка тебе так понравился?

– В детстве я был такой же, как Фраорт. Все хотелось увидеть, услышать, испытать. Ох, и доставалось же мне от взрослых!

– Пойдем, посмотрим, как он себя чувствует, – улыбнулся Хашдайя.

– Да, он, наверно, уже уснул.

Хашдайя открыл дверь, замер на пороге, потом обернулся к Хаему.

– Так, говоришь, он стал исправляться?

Египтянин выглянул из-за его плеча и увидел смятую постель. Она была пуста.

*      *      *

Своя тайна была не только у Фраорта, но и у Гауматы. С недавних пор он тоже стал прогуливать уроки у Дабара. А началось все одним жарким летним днем. Гаумата потянулся и взглянул на песочные часы. Как быстро пролетело время! Солнце уже высоко над головой. Листва старого карагача, под которым устроился мальчик, почти не защищает от жгучих лучей.

Гаумата взглянул на свиток и вздохнул. Хаем велел переписать папирус к вечеру, а он еще и не брался за работу.