Песнь виноградной лозы. Запах трав

Когда драчливые мальчишки пошли очередной раз ополаскиваться, спина Кузьки была чистой, лишённой не только следов от когтей Данки, но и каких-либо синяков.

– Слушай, Ясь, у тебя у самого синяк под глазом и губа рассечена, – остановил Илька юного жреца. – Себя залатай…

Яська даже не заметил, что в драке ему досталось. Он ощупал своё лицо… Всё было гораздо хуже, через полчаса глаз просто заплывёт, а губы станут похожими на блин.

– Себя не могу… Я своей энергией работаю. Свои силы отдаю, а на себя… Они же всё равно мои.

– Фифа, всё запомнил, – русоволосый парень бросил взгляд на родича.

– Учту…, – буркнул тот.

Павка притащил медяшки, которые наложили на Яськино лицо.

– Ты это…извини… Я не знал, что себя лечить не умеешь – смутился Кузька, помогая Яське одеться, чтобы медь с лица не упала. Моск понял, предстоит ещё драка с Фифой. Ему даже смешно стало, очередь устроили, побей Яську и получи лечение как награду. На вшивость проверяют, да и просто развлекаются.

Потом они с Данкой шли за русоволосым мальчишкой к нему на обед. Илька в обход повёл через рощу, чтобы у входа не попасться на глаза ахеменидам. Они вышли на центральную мощёную улицу, ведущую от административного центра к зелёной зоне храма. Мощёная дорога была посередине разделена ухоженными конусообразно остриженными деревьями. С одной стороны, от дороги шла живая изгородь из кустов, с другой росли лиловофиолетовые цветы. За кустами в роще стояли двух-трёхэтажные многоквартирные дома, крашеные в жёлтый или бирюзовый цвет.

Дорога вела к холму, возвышающемуся над петлёй реки. Пологим был только вход на холм, где стоял храм, а со всех сторон храм окружали обрывы. Вся зона погружена в священную рощу, скрывающую под своим пологом родовые дома знати. К одному из берегов реки от центральной мощёной дорожки тянулась песчаная, на которой разговаривали трое мужчин.

Илька приветливо помахал им, они тоже кивнули мальчишке в ответ. Ребята свернули на противоположную дорожку, тоже мощёную, обрамлённую маленьким бордюром. От неё отходила своя песчаная дорога к реке, вдоль которой тянулись огороды с созревшими и готовыми сорваться с грядок, если хозяева не поторопятся, дарами земли. Храм монументом возвышался над зеленью.