Берег

В коридоре уже ждут следующие, взъерошенные и злые родители сбежавшей ночью дочери. Она здесь же, сидит, скрестив ноги в кедах, в джинсах-бананах, прям как носили двадцать лет назад, и безразмерном худи. Мода возвращается и на бунтарство тоже, только подростки в это не верят, пробивая уже проторенные дороги, цитируя читанное-перечитанное, отвергая мамину с папиной виолончель и выбирая вновь свой новый вудсток, бродить по дорогам, вдыхать ночной густо замешанный котёл из трав, автомобильных выхлопов и пива. А потом, спустя много лет стать кем-то в добротно сшитом костюме, выбирающим одежду по ярлыкам с составом или стать никем.

Девочка сидит, закручивая шнурок у шеи то в одну сторону, то в другую, пока её родители устало объясняют следователю, что они хорошая, порядочная семья.

В это время другой, тот, кто ушел следом за полицейским, лежит на деревянном настиле в отделе, ждёт ужин, и смотрит в потолок, складывая невидимые буквы в невидимые слова: «ведь ты убил скажи сигареты хочешь рассказывай как было это ты мы знаем знаем знаем…»

СОНЯ.

Осень 2019 года.

Соня пыталась придать своему лицу более оптимистичное выражение, но знала, что оно стало унылым и упрямым. В руках статистическая карточка на возбуждение дела и материалы, держа которые, Соня раздумывала уже не впервые, этично стучать в дверь или нет. Она читала, что стучаться в дверь в обстоятельствах, когда решаются профессиональные вопросы, неэтично, но не была уверена до конца, поэтому мялась, пытаясь услышать, разговаривает ли прокурор по телефону.

В приёмной сидела секретарь, невысокая сова с неустроенной личной жизнью, которая всё про всех знает. Лицо, повернутое к Соне, стало со временем несимпатичным из-за выражения постоянного терзающего её любопытства, крашеные светлыми перьями тонкие волосы и острый птичий нос – такое ощущение, что и они наблюдали за Сониными терзаниями, которые легко было прервать, всего лишь взяв на секунду трубку, ведь телефон в приёмной соединён параллельно с прокурорским. Сова улыбнулась Соне и уставилась обратно в монитор, среди прочего она прекрасно знала, что когда прокурор не переваривает следователя и это взаимно, то проигравшей может быть только одна сторона.

Поэтому Соне предстояло переминаться с ноги на ногу, на поскрипывающем полу в графитовом сером покрытии, считая корешки материалов в стеклянных шкафах и наблюдая за снующими по коридору клерками.

«Хоть бы ты свернул себе шею под штангой», – Соня моргнула, отгоняя внезапную мысль.