Гончая. Корабль-призрак

Недлинный прямой кинжал без гарды, с серебряной, отделанной потускневшим перламутром рукоятью, прячется в вытертых ножнах красного бархата, тоже украшенных серебром и перламутром. И за то, чтобы увидеть мягкие линии узора на настоящей, идеально ухоженной дамасской стали, любой специалист-оружейник душу бы прозакладывал. Конечно, носит его Рамсес только по самым парадным случаям, а для работы и нарезки колбасы пользуется простой «эндурой», но факт обладания таким ножом, даже если он вообще хранится в сейфе и никогда не видит света, не может не вызвать черной зависти.

Именно поэтому мы с Джо регулярно интересуемся у старпома, давно вычислив наиболее уязвимое для коптов место:

– Почему ты, потомок фараонов, не стыдишься пользоваться арабским кинжалом?

На что он всегда ровным голосом отвечает, что единственное, чего, к его превеликому сожалению, не знали египтяне – это железа. А арабский кинжал – трофей, передающийся у них в семье несколько поколений. И немного обижается.

После ужина мы втроем, как обычно, покуривали на баке, и вдруг Рамсес в ответ на очередную беззлобную подколку насчет арабских интервентов взвился и почти закричал о том, как ему это надоело. Я, мягко выражаясь, сильно удивился.

– Больше не желаю об этом слышать, – прошипел старпом напоследок и ушел с бака, чуть не забыв потушить сигарету.

– Ну вот… а я еще хотел про Дордрехт спросить, – огорчился я.

Когда капитан сообщил, что мы идем в Дордрехт, Рамсес вздрогнул:

– Вы помните, какой сейчас месяц? Там же река.

– Не волнуйтесь, я помню, – успокоил его капитан.

С того самого момента меня и терзало любопытство, но повода узнать все не было.

– Он бы не сказал, – равнодушно затянулась Джо. – У него вроде бы фобия – он иногда рек боится, старается даже из каюты не выходить.

Иногда мне кажется, что на этом корабле у меня одного нет никакой тайны, хотя бы не очень страшной.

Ветер дул ровный и сильный, «Гончая» бежала, как… гончая на нетуго натянутой сворке, делая узлов по семь, и Дордрехт все приближался. Рамсес не находил себе места, бродил по кораблю, штудировал какую-то толстенную научную книгу и постоянно тискал кота, которого мы, кстати, назвали Морганом, предварительно выяснив у капитана, не встретим ли когда-нибудь в своих скитаниях грозного котовьего тезку. Капитан пообещал, что не встретим.