Любовь по расчёту

– Так сейчас все коммунисты себя так же ведут, – Ильич пожал плечами.

– То-то и оно, бронзовая ваша голова! Вы ж не все! Вы же пламенный революционэр!

– Да, бросьте!

– Ага, а сам Троцкого политической проституткой обзывал! – встрял в разговор великий царь.

– Чего не скажешь в полемической ажитации!

– Вот и помалкивай впредь в своей ажитации!

– Дурак!

– Сам дурак!

– Господа, господа! Мы же с вами интеллигентные образованные люди, – великий поэт предпринял отчаянную попытку примирить непримиримое.

– Какие же мы люди? Вон, как собаки про нас тут умничают. Мы, говорят, болваны чугунные! А болванам всё можно, – Ильич с силой пнул бронзовой ногой гранитный постамент, на котором сидел ближайший к нему страж Ши-цза. – Я вот слышал, в Корее собак едят с превеликим удовольствием.

– Но-но-но! – рыкнул на великого вождя страж Ши-цза. – Сам ты собака. Бешеная!

Ильич на всякий случай отскочил на безопасное расстояние.

– А ещё говорят, что никакие вы не собаки, – доложил он оттуда, – а смесь львов с лягушками.

А вот лягушек едят во Франции. За это французов так и называют лягушатниками.

– Никто не хочет узнать, как лягушки расплавляют на атомы вождей мирового пролетариата? – ближайший к Ильичу страж Ши-цза привстал на задние лапы, в пасти его сверкнул странный голубоватый огонь.

– Сдаюсь, сдаюсь, – великий вождь поднял руки вверх. – Виноват. Больше не буду.

– Опять ты, Ильич, погорячился в своей полемической ажитации, – усмехнулся великий царь.

 – Ты дракона-то с лягушкой не путай. Эти существа в принципе собаки, так как стражи, и выполняют охранную функцию. С виду же вроде бы львы, так как сущности они вполне себе самостоятельные, как и все представители семейства кошачьих, а вот их жопа чешуйчатая говорит как раз о том, что внутри прячется дракон.

– Да, понял, я понял, – великий вождь достал из кармана платок и вытер вспотевшую бронзовую физиономию. – Я же извинился.

– Ну, с Ильичом-то понятно, отчего он тут у нас толчётся, – после недолгой паузы заметил страж Ши-цза, опустившись на место, – ему одному у себя на Выборгской заставе скучновато.

Вот он и лезет в общество. Развлечений ищет, с огнем играется.

– Как одному? – встрепенулся великий поэт. – С ним же там, на Выборгской стороне сама Анна Андреевна!

– О! Ахматова! – страж Ши-цза опять привстал на своем постаменте. – «Я не так страшна, чтоб просто убивать. Не так проста я, чтоб не знать, как жизнь сложна».