Любовь по расчёту

Алёна медленно повернулась к Димону и посмотрела в ту сторону, куда он указывал. А указывал он на известный в Питере дом военморов, или, как его еще называли, адмиральский.

– А кто там на крыше? – спросила Алена, рассматривая странные фигуры на доме. Отсюда они были видны не очень хорошо, но всё равно выглядели впечатляюще.

– Это наши Сашхен и Альхен, моряк и рабочий.

– Какие-то лица у них неприветливые, – Алёна аж прищурилась, чтобы получше разглядеть скульптуры. – Прямо свирепые!

– Это они бездельников и буржуев, что напротив, в центре города обосновались, пугают.

– Ну, да. И «Аврора» у них под боком за углом притаилась, того и гляди шарахнет.

– Вот-вот! Знай наших!

– Разве это наши? – удивилась Алёна. Её новый знакомый совсем не был похож на потомственного пролетария. Да и свое отношение к событиям семнадцатого года Алёна совершенно точно определила еще в школьные годы после рассказов прабабушки.

– Да, кто теперь разберет, – Димон пожал плечами. – Ну что? Пойдем к нам? Кофейку накатим, а то я замерз чего-то.

– Неудобно как-то, – Алёна смутилась. Встреча с родственниками Димона в её планы никак не входила.

– Чего неудобного? Никого нет. Матушка моя в Карловы Вары укатила.

– А кто у тебя мама? – поинтересовалась Алёна, представив почему-то строгую женщину директора школы с портфелем в одной руке и указкой в другой.

– Мама? – переспросил Димон и опять пожал плечами. – Никто, просто мама.

– Понятно, – Алёна кивнула головой, хотя ничего понятного в ответе Димона не было.

– Папа у меня крутой до безобразия. Адмирал.

– Ой! Вот здорово, – обрадовалась Алёна. Она никогда в жизни не видела живого адмирала. Она и генерала-то никогда не видела, а тут целый адмирал.

– Да ничего не здорово, – Димон махнул рукой, – они с матушкой развелись.

– Извини, – Алёна расстроилась. Она представила, как бы ей было неприятно, если б её самые лучшие в мире родители вдруг развелись бы.

– Не извиняйся, это давно уже случилось, я привык. Отца тоже можно понять. С матушкой моей вряд ли кто из нормальных людей уживется. Ей, если в голову что-нибудь втемяшется, то вынь да положь. Все должны соответствовать её представлениям. Так что от папани нам осталась только квартира и дача.